— Не сейчас, когда поставим порты, — возразил Ит. — И этот светлый момент мы будем оттягивать до последнего, разумеется. Потому что нужна подвижность.

— И отсутствие боли, — мрачно добавил Скрипач. — На таком количестве обезболов есть реальный риск посадить печень.

— За такой короткий срок — вряд ли, — покачал головой Ит. — Не успеем.

— Не успеем? — переспросил Скрипач. — Не успеем — до какого момента? Сдохнем раньше, что ли? И вообще, что мы должны успеть, чтобы потом не успеть? Как ты сам думаешь, а?

— Не знаю, — покачал головой Ит. — До какого момента? До окончательного решения задачи, видимо.

— А дальше? — с отчаянием спросил Скрипач. — Ит, что дальше? У тебя хоть какие-то мысли есть? Вообще, в принципе? Ну хотя бы одна? Ты можешь признать факт того, что мы в ловушке?

— Я уже давно этот факт признал, — Ит сел за стол, и вытащил из своей сумки блокнот, в котором последние дни делал записи. — Только ловушка не одна, их две. Есть внешняя, и есть внутренняя. Вовне нас не выпустят, в самом лучшем случае — просто приволокут тут же под белы рученьки обратно. В худшем — ну, ты догадался, думаю. Мокрого места не оставят. Внутренняя — это мы сами. Знаешь, я тут подумал… Про Пятого с Лином — мы были неправы. В корне неправы.

— Ты о чём? — не понял Скрипач.

— То, что с ними сделали — это было не унижение и не издевательство. Это была страховка. Те изменения, они были очень тщательно продуманы, спланированы, и ювелирно сделаны. Их действительно адаптировали и, по сути, защитили от того, что происходит с нами сейчас. Да, на взгляд рауф — это были калечащие операции, но именно что на взгляд рауф. Если подходить к вопросу с другой стороны, картина меняется. Кардинально. Не смотря на то, что у них были определенные проблемы, они не страдали так, как страдаем сейчас мы.

— Ну, страдать по-настоящему мы еще толком не начали, — заметит Скрипач.

— Спасибо, утешил, — вздохнул Ит. — Так вот. Эти изменения и длительная корректировка гормонального фона дали им возможность существовать в человеческой среде без последствий. Десятилетия. Именно так они жили в Саприи, на Окисте, а затем на Земле — и с ними в этом плане ничего не происходило.

— Зато в другом происходило. Но вообще да, ты прав, — Скрипач задумался. — Лучше быть ущербным, но живым, чем не ущербным, но мёртвым. И, кажется, они это частично осознавали, потому что от обратной корректировки, которую им предлагали ещё на этапе ученичества, отказались категорически.

— Они не из-за этого отказались, — возразил Ит. — Ты же знаешь.

— Могли что-то чувствовать, — покачал головой Скрипач. — Запросто могли. Но вот что, они даже сами себе объяснить не сумели. Или не пытались. Хотя в общем и целом ты действительно прав, Ит. Кстати, спорим на сто рублей, что план операций, которые им на Окисте делали, был придуман вовсе не Айкис Рейн, а шёл, так сказать, в комплекте с материалами для воссоздания?