— Эти моменты там уничтожены, но да, думаю, да, — помедлив, ответил Ит. — Даже не думаю, уверен. Пятый же вносил коррективы в материалы, значит да, точно добровольно. И не исключено, что ты права. Ему действительно может быть нужно согласие.
— У тебя нет мысли, почему они скрыли от вас эти моменты? — спросила Лийга.
— Мы никогда не говорили об этом, к сожалению, — сказал Ит. — Мысли были, да. О том, что они стесняются чего-то, или боятся, или просто не хотят показывать. Это была их жизнь, и они находились в своём праве.
— Жаль, что так, — Лийга вздохнула. — Ит, ты лечь не хочешь?
— Хочу, — признался тот. — Но боюсь, что если я лягу, я больше вообще не встану. Эта беседа меня сильно выбила из колеи.
— Колея у него, вы посмотрите только, — проворчал Скрипач, кое-как садясь.
— Как голова? — спросила Дана.
— Спасибо, прошла, теперь она словно ватой набита. Но ничего, потерпим. Ит, давай порт, закинься вкусняшками, и будем думать, что делаем завтра. В наши планы, кажется, не входит красиво помереть у него на глазах, вот и давай решим, чем пролечиться дополнительно, чтобы не доставить ему такого удовольствия.
Глава 22 Проект «Лазарь»
Этой ночью Ит почти не спал — вместо сна он провел несколько часов в каком-то странном забытьи, в оглушении. Ему постоянно что-то чудилось, и это что-то не давало уснуть. То он ощущал вроде бы давно позабытые запахи, то видел тени людей, о которых почти не помнил, то слышал звуки, которых здесь, в этой маленькой комнате, быть ну никак не могло. Кабина самолета, на котором они со Скрипачом летали на Терре-ноль во время одной из кампаний сменялась звуками госпиталя «Вереск», поднятого по тревоге; тихие московские дворы, через которые он шел, прогуливаясь с обеими дочерьми, переходили в бесконечные коридоры смутно знакомого в прошлом института; зал секторальной станции, на которой они уходили от Дьявола в незапамятные времена вдруг становился гостиной их дома на Берегу. Люди, и не только люди, тоже словно бы проходили совсем рядом, и он узнавал голоса и шаги, хотел пойти следом, окликнуть, но тело не слушалось, и шаги с голосами стихали, таяли, пропадали в ночной тьме.
В какой-то момент ему показалось, что рядом с его кроватью стоит Ари, стоит, и неподвижно и пристально смотрит на него, словно оценивая — Ит попытался встать, но тело снова подвело, и силуэт Ари тоже растаял во мгле. Ит лежал, силясь понять, сон это был, или нет, но так и не понял. И очень обрадовался, когда, уже ближе к утру, к нему подошла Лийга, настоящая, живая Лийга. Подошла, покачала головой, и негромко сказала: