Та спокойно подошла к раю, посмотрела на беснующихся тварей, которым было не под силу забраться к нам, покачала головой и вернулась назад.

- Несите их внутрь, - сказала она. – В лечебном амулете ещё осталось чуть-чуть энергии, попробую их привести в чувство. А дальше пусть сами восстанавливаются.

Чуть позже ситуация прояснилась, почему наложница и младшая жена так повели себя. Друидка решила немного усилить свой Зов, посчитав, что это будет полезно в изменившихся условиях (ведь мы были больше не на плоту, окружённом со всех сторон морем). В результате перестаралась и получила тяжелейший откат. А Ласка банально перепугалась и от страха ударила всем доступным запасом внутренней энергии и самым сильным заклинанием, что осталось в её арсенале. Повезло, что необратимого вреда ни та, ни другая не получила. Полежат несколько дней и станут, как те пресловутые огурчики из народной присказки.

«Но проблема с питьевой водой осталась нерешённой», - мелькнула невесёлая мысль в голове.

Пришлось зайти с другого края данной проблемы, взяться за вариант, про который подумал, когда увидел достаточно ровную и гладкую поверхность участка скалы над пещерой. Этим я занялся на следующий день. Сразу после утренних процедур и завтрака, я взялся за изготовление новой лестницы. Когда та была готова, я приставил её к скале и забрался наверх. Пришлось изобразить паука, цепляясь за уступы и трещины, так как лесенка дотянулась примерно до середины скальной кручи.

Наконец, я встал на ноги на площадке, что меня интересовала. Размером та не блистала: примерно пять на восемь метров и слегка выпуклая в центре. И вокруг неё куча трещин, ям или торчащих под разными углами каменных выступов. Казалось, что некто очень давно взялся за облагораживание макушки скального островка, но очистив и сгладив десятую часть, потом взял и махнул рукой на остальное. Впрочем, меня это вполне устраивало – площадка одним краем соприкасалась с обрывистой стеной, той самой кручей, по которой я поднимался сюда. Ещё здесь гулял слабый ветерок, что было очень кстати для моей затеи.

- Да уж, тут работы, блин, только взяться и закончить, - вздохнул я, оценив величину трудовой повинности, которую я собираюсь взвалить на самого себя. А потом опять вздохнул, когда представил реакцию метаморфессы на моё предложение ударно поработать. Что с ней, что с Олмой приходится держать ухо востро. Пусть они потеряли львиную долю своих возможностей в магии, но и её остатков хватит, чтобы меня превратить хоть в кровавую размазню, хоть в зловонную гнилую лужу слизи. Сэнга, которая с некоторых пор служит мне, их сдерживает лишь потому, что они могут заглядывать в будущее: без Слуги их невесёлая жизнь превратится в жалкое существование.