В итоге я увидел, как Захарыч посетил местный рынок, за парком. Взял напрокат какую-то серую клячу с видавшей виды открытой повозкой, вроде кабриолета. Притом у сомнительного торговца, рожа которого смахивала явно на бандитскую.

Затем Захарыч, спрятав недалеко от ворот поместья лошадь с повозкой, за ближайшими деревьями, вернулся.

Договорился с Рэмбо, протянув ему чекушку водки. Хм, я был не против. Даже интересно, что в итоге получится.

— ПР-РЕЛЕСТНО, СУДАР-РЬ, — ответил попугай, жадный до спиртного.

Он профессиональным движением сорвал лапой пробку и присосался к горлышку, выпивая содержимое одним мощным залпом.

Ну прям прожжённый алкаш.

— Рэмбо, надо сказать, когда будем въезжать на повозке — «Захарыч очень любит вас, Лариса», — обратился к нему слуга. — Сможешь?

— ЕЩЁ БУТЫЛОЧКУ, СУДАР-РЬ, — крикнул попугай. — ЗАДАР-РМА НЕ ВЫСТУПАЮ!

— Ах ты ж шантажист неощипанный. На, держи, — просипел слуга, доставая ещё чекушку. Видно, припас для себя.

Попугай вылакал вторую порцию и покачнулся.

— «Захарыч очень любит вас, Лариса», — забормотал Захарыч. — Ну, повтори!

— ЗАХАР-РЫЧ ЛЮБИТ ВАС, ЛАР-РИСА! — крикнул попугай.

— Отлично, — обрадовался слуга и засобирался. — Теперь пошли. Будешь сидеть у меня на плече и когда дам команду — кричи.

— БЕЗ ПР-РОБЛЕМ! — ответил Рэмбо.

Ну а затем…

Захарыч, конечно, улучил момент. Когда мы с пышкой отправились домой и вышли на дорогу, я услышал бубенцы.

— Что это? — удивилась пышка. — Кто-то к нам в гости приехал?

Я улыбнулся, кивнул.

Звук колокольцев усиливался, и вот из-за поворота выскочила лошадь. Кляча тащила за собой повозку. В ней сидел Захарыч, на его плече я заметил Рэмбо.

Слуга решил повыделываться и увеличить скорость, но лошадка наотрез отказывалась, тогда он пару раз стеганул кнутом по её крупу.

Но лошадь отреагировала по-своему, она заржала и втопила вперёд гораздо быстрее.

Ох ты ж, мать твою! Повозка того и гляди развалится. А лошадь, вытаращив глаза, понеслась на нас, продолжая ускоряться.

— Ох ты, плеать! — закричал Захарыч, пытаясь увести лошадь в сторону. Но та не слушалась.

Она продолжала нестись вперёд.

А Рэмбо расценил возглас Захарыча по-своему. Он встрепенулся и заверещал пьяным голоском:

— ЗАХАРЫЧ ХОЧЕТ ТР-РАХНУТЬ ЛАРИСКУ! ТР-РАХНУТЬ ПЫШКУ!

— С дороги! Уходите нахер отсюда! — закричал испуганно Захарыч. — Затопчет!

Затем он вцепился в поручень одной рукой и заорал благим матом, продолжая стегать клячу кнутом.

А та ещё сильнее выпучила глаза, из пасти её начали срываться клочья пены.

— Что это де-е-елается⁈ — начала выть пышка, буквально остолбенев.