Я не считал, сколько там было сладких кругляшей, но штук тридцать, не меньше.

Через полминуты в коробке оставалась последняя конфета. Которую Рэмбо очень долго изучал, пошатываясь на лапах. Затем съел и её.

— ДАМЫ И ГОСПОДА! СПАСИБО ЗА ПР-Р-РАЗДНИК! ВСЕМ НЕ КАШЛЯТЬ!

Попугай взлетел и чуть не вписался в металлический столб беседки, задевая его крылом. Затем, выписывая виражи, птичка полетела в сторону открытого окна на чердак.

Ох ты ж, твою мать! Чуть не влетел в другую створку. Но в последний момент поменял курс и растворился внутри.

— Ах-ха-ха! Кажется, я понял, Наташ, кто скрёбся на чердаке! — вновь захохотал батя, аж краснея от смеха. — Так и думал, что жреца мы зря вызвали!

— Ты знаешь, осветить дом никогда не помешает, — маман надула полные губки и отвернулась.

— Ладно, пусть так, — батя больше решил не спорить с мамой Наташей и приобнял её: — Пошли делами заниматься. Надо успеть сегодня документы разобрать.

— Да, пошли, — кивнула мама Наташа, всё ещё осмысливая тот факт, что в нашей дружной семье прибыло.

То ли ещё будет, хе-хе!

Чуть позже меня всё-таки сморило. Пышка решила включить мне телевизор, и я увидел знакомого репортёра. Но тот в этот раз сообщал о дуэли криминальных авторитетов. Рядом я увидел белый автомобиль, возле которого склонились над кем-то люди в зелёных костюмах. Лекари.

Что бандюки не поделили, я не успел услышать.

— Серёжа, давай лучше про животных посмотрим? — пышка переключила на другой канал.

«— … И теперь мы видим, как самка орангутанга ищет себе жильё. Посмотрите, как она взволнована…» — услышал я мягкий убаюкивающий голос ведущего.

Да как ты посмела переключить⁈ Я ударил ногой и возмущённо посмотрел на няню.

— Серёжа, ну мама будет ругаться. Тебе нельзя смотреть такие страсти, — умоляюще взглянула на меня пышка, затем в её руке оказалась конфета. — Смотри, что у меня есть.

Меня не подкупишь, женщина! Я махнул рукой и выбил у неё из рук батончик. После зоопарка уже тошнит от сладкого. Наверное, наелся на год вперёд.

— Пееклюси, — нахмурился я.

— Ну ладно, — тяжко вздохнула пышка и щёлкнула пальцем по коробке. — Но если твоя мама увидит, она нас отругает.

Да пофиг!

Я продолжил смотреть. Но тот репортаж завершился, и картинка сменилась. Теперь я увидел дым, крики и вспышки камер.

«— Какие-то слизни вылезли из разлома прямо в ГУМе и заплевали слизью первый этаж, — лицо репортёра было напряжено, дебильные усики его топорщились в разные стороны. —К сожалению, нас опять не пустили внутрь. Выставлено оцепление. А эксперты пока никак не комментируют…»

— Кайта, — протянул я руку.