— Давай сначала так, — повернул ее к себе, чуть нажав на затылок.

Баронесса медлила. Не знаю почему. Я был уверен, что минет она сделает сразу и с большой охотой.

— Ладно, — дрогнувшим голосом произнесла она и лизнула налитую нетерпением головку.

Затем осмелела, открыла ротик шире, втягивая головку в себя. Ее полные губки превратились в колечко, начали с нарастающей жадностью посасывать начало моего воина, потом поглотили добрую половину. Одновременно она запустила пальчики в свое лоно и принялась ласкать себя. Уже и без того разгоряченная, в считанные минуты дошла до пика, и закричала, выпустив изо рта член и трясясь на кровати. Я развернул ее к себе пухленькой попой, очень обильно намазал своего воина зельем от Гаврилова. Затем звонко шлепнул по ягодице, точно перед уколом, и направил член баронессе в анус. Она вскрикнула, сминая покрывало.

— Тише! Ой! Он у тебя больше, чем у Лиса! Ай!

Я был достаточно осторожен. Не знаю, чего госпожа Евстафьева так запричитала, если анальные радости стали для нее делом привычным. Медленно, осторожными толчками мой воин проникал в ее великолепный зад. Полные ягодицы толстушки подрагивали. Сама она, тихо, с нескрываемым удовольствием постанывая, снова принялась ласкать пальчиками свое невинное лоно. Скоро юная баронесса всецело вошла во вкус: развела бедра шире, дразняще покачивая ими, дыша глубоко и хрипло, прогнулась. Мои ладони добрались до ее грудей, в восторге смяли их, щипая пальцами соски. Я не страдаю страстью по толстушкам, но Талия Евклидовна оказалась исключительно великолепной. После моих размашистых проникновений, сопровождавшихся смачными шлепками об ее ягодицы, она протяжно застонала и принялась насаживаться на мой член с нарастающей страстью. Я почувствовал ее великолепный оргазм сначала членом: она ставила его до боли сфинктером, и сладостно задрожала на моей тверди. Следом взорвался и я, наполняя ее глубины обильными потоками семени. Потом вырвался из пленительной попы и побежал в душ.

— Саш… — она повернулась на бок, когда я вернулся из душевой. — Ты только не проболтайся. Лису не говори, что меня отдрыгал. А про то, что я в рот брала — это вообще ни в коем случае!

— А кто такой «Лис»? — спросил я обтираясь.

— Как кто? Мой парень. Я же говорила… — она устало приподнялась, крепко прижав смятую простыню к попе.

Сцена к главе 25. Плохая девочка

Брюки упали, и меня пробрал смех.

— Ну ты издеваешься? — Айлин сделала обиженные глаза — это у нее получалось особо хорошо.

— Да, — я скинул с нее халат и позволил опустить мои трусы.