— Добрый вечер. Мы из милиции Сочи, — сказал я, в очередной раз предъявляя чужую корочку. — Сегодня в центре звучали угрозы убийства в ваш адрес. Мужчина, полностью лысый, со следами присосок с иглами на голове.

— Что вы такое говорите. Каких присосок? — не веря, проговорил профессор и отодвинулся от компьютера. — Если вы на что-то намекаете, то имейте смелость говорить прямо, молодые люди!

— Как хотите. Сегодня произошло массовое нападение с применением гранатомётов и автоматов. В нём принимали участие лица, лишённые всего волосяного покрова. На их черепах были следы того же оборудования, которое я вижу в этой лаборатории. А результат очень похож вон на те снимки.

— Вы, простите, говорите полнейшую чушь, — сурово посмотрев на нас, ответил профессор. — Это невозможно.

— Хотите сказать, что не проводили опыты на людях? Даже на душевнобольных или наркоманах? — уточнил я, глядя мужчине прямо в серые, но удивительно живые глаза. Несмотря на то что ему было около шестидесяти, учёный не выглядел стариком, может, чуть раздавшимся в поясе из-за сидячей работы, с сединой в бороде и кучерявых волосах, но с пронзительным умным взглядом.

— Мы не проводим и никогда не проводили испытания на людях. В России это строжайше запрещено.

— А в Абхазии? — ухватившись за догадку, спросил я. — Там с этим проблем нет. Наука требует жертв, это непреложная истина. К тому же если бы вы могли помочь людям прямо сейчас, а не когда-нибудь потом.

— Возможно. В особенно тяжёлых случаях, не преступая законы божьи и дух морали, — медленно проговорил Филимон. — Но исключительно в рамках гуманитарного и общечеловеческого сострадания. Есть люди, которым нужна нейростимуляция для борьбы со смертельно опасными недугами.

— Хорошо, я вам подыграю. Чисто гипотетически, не рассматривая такую возможность всерьёз. Скольким пациентам вы провели такую стимуляцию?

— Чисто гипотетически? — подняв бровь, улыбнулся профессор. — Пяти, может, шести. При этом лишь двое смогли показать значительное улучшение без ремиссии. И всё же это настоящий прорыв. Конечно, в теории, если бы он был осуществлён.

— Вот как… — я прикрыл глаза, быстро пройдясь по сегодняшним трупам. Выходило, что их всё равно больше, чем говорил профессор.

— Не сходится, — наклонившись ко мне, заметил Саня. — Их было явно больше.

— Я очень хочу вам верить, профессор, но есть одна загвоздка. Вернее, семь, в виде трупов, что сейчас хранятся в сочинском морге.

— Мои пациенты ни при каких условиях не могли устроить резню. Это предположение просто абсурдно! — яростно возмутился учёный. — Они абсолютно спокойные и уравновешенные. Я бы даже сказал тихие. Ни одного буйного психа, которых вы описываете, у меня не было даже в теории.