Успел заметить, как меч лишь по касательной чиркает наплечник фиолетового, и тут же попытался уйти с линии атаки сразу трёх энергетических жгутов. Без особого толку. Слишком близко враг оказался возле меня и столь же стремительно ударил. Выбора нет. Одинокий успел в самый последний момент отклонить один жгут, а под два других подставил уже настрадавшийся нагрудник, мысленно молясь всем богам, чтобы тот выдержал.

Когда энергетические жгуты ударили, мне показалось, что в меня выстрелили из самого настоящего стационарного магического орудия. За мгновенье до столкновения с энергетическими хлыстами я почувствовал, как внутри брони вдруг вспыхнули магические контуры, приведя в действие какой-то непонятный протокол защиты. Удара я почти не ощутил, лишь небольшой толчок от столкновения с убийственным хлыстом. Явное замешательство противника, лишь на какую-то секунду замершего от удивления и Одинокий с неумолимостью входит ему прямо под шлем с лёгкостью пробивая магическую броню, не предназначенную для защиты от духовного оружия.

«Как такое возможно?» — в замешательстве бросил взгляд на нагрудник и с сожалением понял в чём тут дело. — «Похоже, какая-то нетиповая и, возможно, запрещённая модификация с чёрного рынка. Надо будет сказать спасибо Косте и заплатить за броню».

За те пару мгновений предоставленной защиты броня полностью выработала свой ресурс и сейчас медленно осыпалась крупными хлопьями пепла и ржавой трухи. Мысленно ещё раз поблагодарив Константина, я поднял голову, осматриваясь вокруг.

Из моих союзников сейчас на ногах остался стоять только один и дела его, похоже, были плохи. Каким-то чудом он умудрялся парировать атаки сразу двух фиолетовых, и, такое ощущение, держался лишь благодаря необычному стилю боя и удаче. Постоянно используя магические вспышки в качестве отвлечения, он то и дело сбивал фиолетовых с ритма боя, заставляя их постоянно промахиваться, но на этом все его успехи и оканчивались. Весь его левый бок сейчас был залит кровью и с каждой секундой движения воина становились всё скованнее и тяжелее, говоря о том, что он постепенно уставал от напора противников. Его товарищ лежал в луже собственной крови неподалёку и не подавал признаков жизни, возле него валялось сразу с десяток Тасков порубленных в мелкую труху.

«Человек ещё жив, но он в критическом состоянии, его напарник находится под действием какого-то нейротоксина и стремительно теряет силы. Оба противника держат вас в поле своего зрения, однако оно не совершенно» , — Седьмой тут же выдал свой отчёт.