Андрей лежал на спине и смотрел в потолок. Бронескаф не дал умереть ему сразу — хорошая броня. Медкомплекс пытался залатать кучу дырок в теле, от вошедших керамических стрелок осколочной гранаты. Нейросеть выкидывала одно за другим оповещения о критическом состоянии внутренних органов и необходимости срочно посетить реаниматор.

Андрей лишь устало смахнул их в сторону. Перебит позвоночник, пробита печень и легкие. Странно, что всё еще в сознании. Он вспомнил, что хотел сделать — отправить последний привет другу. Сознание удерживалось лишь усилием воли, уже чувствовалась вибрация пола под тяжестью шагов противника. Бег так и не ответил, но да бог с ним…

Надиктовать послание, прикрепить пакет с данными и всё… Тренькнул отчет о доставке адресату. Змей улыбнулся… Над ним нависла громадная туша в тяжелом штурмовом скафандре. Пять кило гексанита и детонатор завязанный на активность мозга. Тело парализовано, но нейросеть еще пашет. Силы утекают вместе с жизнью. Мир понемногу начинает погружаться во тьму, и почему-то становится холодно.

Змей хорошо пожил и уходил непобежденным. Перед тем, как окончательно потерять сознание, ему показалось, что мелькнул росчерк красного цвета, в районе шеи врага. Почему красный? Мир погас.

* * *

Двухметровый краснокожий разумный, в одних трусах столкнул в сторону обезглавленный труп ящера в штурмовой броне и склонился над растерзанным телом в минматарской броне. Что-то нажал на рукаве скафа, после чего выключил силовой меч и сунул в крепление бронескафа умирающего человека. Потом, как пушинку, поднял раненого и потащил по коридорам куда-то вглубь корабля. Искин отсчитывал минуты до взрыва реактора. На корабле шли бои между остатками экипажа и вырвавшимися из заточения псионами. Крейсер стонал и плакал, умирая. Взрывы плазмы корежили переборки, оборванные энерговоды искрили. Уже даже аварийное освещение погасло.

Казалось, краснокожему разумному, с черной татуировкой на голове и лице нет до этого никакого дела. Он шёл по коридорам, не встречая живых к спасательным капсулам. Схватившиеся в смертельном клинче тюремщики и заключенные, еще не осознавали, что крейсеру осталось жить считанные минуты.

Еще один поворот и вот он — шлюз к спасательной капсуле, оснащённой стазис камерами. Ларс фон Триер, с трудом освободил от скафандра тело Змея и сунул его стазис-камеру.

— Интересно девки пляшут. — Ухмыльнувшись, рурх подошёл к панели управления и набрал код запуска.

После чего, занял место в соседней со Змеем стазис-камере. Короткий импульс гравитационного двигателя выкидывает капсулу в сторону от крейсера и почти в этот же момент, корабль вспухает взрывом, порождая новое солнце в этой системе.