«Как будем узнавать?» — услышал я впервые дельную мысль.

«Если чего-то не знаешь, надо спросить,» — спокойно отвечаю, осматривая площадь. Деревня как деревня, одноэтажные домики, некоторые поновее, на другие без слез не взглянешь.

«Лучше всего, спрашивать у симпатичной самочки»

«Погоди ты со своими самочками, давайте лучше постучимся в чей-нибудь дом»

«Верно-верно, спросим и заберем его себе. Например, вон тот, с красными окнами и новенькой краской, он такой хорошенький»

«Да это же форменная хибара!» — возмутилась Гордость.

«Ну и что? У нас и того нет. А еще вон тот домик, вон тех лошадей, вон ту лопату и…»

«Зависть, на кой черт, тебе лопата?!» — вставляю свои пять медяшек.

«Да какая разница, в хозяйстве пригодиться, Вист ты продолжай, что тебе еще приглянулось?»

«У тебя все пригодиться» — бурчит гнев.

«Общаться так скууучно, давайте просто поспииим,»

«Ну можно хотя бы водички попить? Вон и колодец есть,»

«Ты только ведро не сожри»

Ноги сами собой развернулись и деревянной походкой направили тело к колодцу.

«Эй, куда?!» — возмущаюсь, но меня проигнорировали.

«Пиииить»

«Правильно Воуг, тем более вон у колодца и девицы собрались, как раз спросим у них», — елейным голосом пропела похоть. Теперь понятно почему обе ноги так бодренько пошагали к колодцу. Спелись гады.

«Боюсь, если к ним обратишься именно ты, Хорт, то у тех самок после встречи с тобой, будет бесполезно что-либо спрашивать», — в этот момент одна нога остановилась, а за ней и другая. Не удержав центр тяжести заваливаюсь вперед.

«Вот-вот, зачем спрашивать, когда можно допросить?» — поддакнул гнев.

«Эй! Определитесь уже, мне надоело здороваться из-за вас с землей», — возмущаюсь, пытаясь подняться, но не выходит. Тело опять онемело. — «Да что-б вас всех».

«Придурки, никто из вас переговоры вести не умеет. Смотрите и учитесь!» — важно заключила гордыня, поднимая мое тело с земли. Вот только со стороны это выглядело так, словно я в стельку бухой пытаюсь сойти за трезвого. Сначала одна рука поднялась, затем вторая. Выполнив жим лежа, тело подгибает колени и становится на ноги.

— Эй смерд! — обратился он к простому деревенскому мимоидущему дровосеку, чьи габариты были два на метр.

— Чё? — обернулся на нас этот верзила.

— К ноге, червь!

— Это ты мне?!

— Тебе, идиот!

«Ну ты у нас и дипломат, Гор» — фыркнула жаднасть.

«Щас нас будут бить» — грустно подумал я, с тоской глядя на надвигающегося носорога. Побагровевший от гнева, со сжатыми кулаками, представитель простого деревенского люда широкими размашистыми шагами, словно скала надвигался прямо на нас.