— Ну и что будем делать? — поинтересовался Мирон, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мне казалось, что нас уже ждут…

— Все может быть, — флегматично ответил ему Эдик. — Думаю, минуты три-четыре вообще никто не появится. Хозяевам о гостях доложить надо, да и на нашу реакцию полюбоваться. Ждем, у нас один настрой, поговорить хотим. А если сразу нервничать будем, то, значит, надо к драке готовиться, тем более стоит время потянуть…

Ожидание затянулось дольше чем на три минуты. Когда у меня уже начало появляться ощущение, что до подъехавших к воротам автомобилей никому нет никакого дела, один из водителей Крамера нетерпеливо нажал на клаксон.

Надо признать, что толк от этого был. Дверь в будке немедленно отворилась, как будто там только и ждали такого сигнала, и к машинам неторопливо зашагал высокий человек. Он оказался облачен в темно-синюю форму охранника без каких-либо опознавательных знаков, чёрные армейские ботинки и такого же цвета кепку, плотно надвинутую почти на уши.

Встречавший неторопливо подошел к головной машине и о чем-то заговорил с сидевшими внутри. До нашего «Лэнд Ровера» было довольно далековато, поэтому, о чем шел диалог, расслышать мы, увы, не могли, но зато прекрасно видели, как охранник несколько раз отрицательно помахал головой и показал руками в сторону Москвы.

Через некоторое время он демонстративно развёл руки в стороны и так же неторопливо отправился обратно к воротам. В это время из головного джипа выбрался один из подручных Крамера и подбежал к нашему автомобилю.

— Охранник говорит, что князь никого не принимает, а Кантариил уехал в столицу и пока не возвращался, — рассказывал он через опущенные стекла. — А без команды Кантариила на территорию поместья никого не пустят.

— Крамер пытался позвонить князю? — интересовался с заднего сидения Эдик.

— Я так понял, что он трубку не берет, — пожал плечами вампир. — Так что, видимо, нет. Иначе бы нас, наверное, запустили.

— Давайте я попробую позвонить, — предложил я. Сунув руку в карман джинсов, я тут же понял, что очень поторопился со своей инициативой. В руках у меня был «бабушкофон», в память которого номер князя, конечно же, никто не переносил.

Почему? Вопрос, разумеется, хороший, но ответить на него мне было нечего. В тот момент, когда мы принимали решение оставить телефоны у Артёма, я про Грабецкого как-то не подумал.

— Эдик, а может быть, ты пойдёшь, попробуешь поговорить с охраной? — растеряно спросил я у полковника, продолжая крутить в руках телефон, который сейчас был абсолютно бесполезен.

— А смысл? — всё так же задумчиво отозвался Эдик. Я растерянно посмотрел на подручного Крамера, понимая, что выглядим мы сейчас очень глупо.