— Мои-мои, — улыбнулся во все тридцать два штурмовик. — Ладно. Сейчас погрею. Только много жрать нельзя. Сам понимаешь… заворот кишок нам никто на таком расстоянии не исправит… не вылечит… чёртов всеобщий… всё ещё временами плохо болтаю на нём.

— Я тебя понял, — спокойно проговорил Яррив. — Ладно. Много есть не будем. Или ко мне можно применить слово «кушать»? Фактически моему телу-то лет меньше, чем моей памяти… ведь… а ладно. Не поймёшь. У тебя клан, вроде как, против искусственной жизни.

— Мелочи, — отмахнулся Джон, вытаскивая из упаковки спиртовую таблетку, которую тут же поджёг вложенной в комплект же спичкой, которая должна гореть и под водой, но время было беспощадно, и это свойство было «утеряно». — Главное, что сейчас немного тёплой жратвы будет в моём животе!

Так и оказалось. Примерно минут через десять оба сидели возле капсулы и медленно поедали одну порцию на двоих. Переедание было им запрещено: тяжесть тащить ещё множество километров, но, главное, силам будет откуда появиться. Ну и сразу настроение у обоих повысилось, из-за чего во время еды они друг друга подкалывали.

Яррив даже не рассчитывал на то, что сможет с кем-то подружиться в этой группе. Все были слишком разные, у всех были свои тараканы в голове. У всех просто была одна общая цель, к которой все двигались. Но сейчас, сидя возле негра, общительного, доброжелательного, понимающего, Одиннадцатый понимал, что это уже не просто товарищ, как минимум хороший знакомый, который может выслушать, возможно, даже друг.

Но в тоже время Яррив пытался дистанцироваться от этого чувства. Нужно было оставаться беспристрастным, а по всем протоколам, если будет слишком тяжко, придётся отступать, то именно Джону будет приказано остаться для прикрытия. Жестоко, но таков мир. Он с более высокой вероятностью сможет сдержать врага. И даже сам Джон знал об этом, ничего против не говорил, наоборот, был готов погибнуть за общее дело, ради развития всего человечества, по крайней мере так он часто говорил в «бессмысленных» беседах у костра.

— Ладно, — спрятал улыбку штурмовик. — Поднимаемся и двигаем дальше… только мусор обратно уберу… одну планету мы уже когда-то загадили… нечего начинать гадить на другой.

Яр ничего не ответил, только согласился с ним, после встал на ноги. Пошатнулся, выругался, но устоял. Он был слаб, сил уже практически не хватало, из-за чего он злился на самого себя. Одиннадцатый прекрасно понимал, что его вклад в общее дело был равен примерно тридцати процентам, больше веса брал именно Джон. И это злило Яррива, хотя он прекрасно понимал, что без имплантатов большего практически невероятно добиться. По меркам обычного человека, командир был развит отлично.