Глава 1
Шёпот из глубины.
Записи, сделанные в период с ноября 1911 года по март 1912 года и дополненные позднейшими примечаниями автора.
Петербург, 14 октября 1919 года
Семь лет я молчал. Семь лет просыпался от одного и того же сна, в котором каменные ступени уходят вниз, в темноту, пахнущую чем-то сладковатым и гнилым, и в этой темноте что-то дышит. Не так, как дышит живое существо, нет. Скорее сама темнота расширяется и сжимается, будто огромная грудная клетка, внутри которой ты стоишь.
Я решился писать не ради славы и не ради науки. Я пишу, потому что боюсь умереть, не оставив свидетельства. Потому что те, кто придут после нас, могут найти то же самое. И потому что Серёжа Вершинин, мой друг, мой ассистент, заслуживает того, чтобы кто-нибудь знал, как он погиб. Хотя слово «погиб» здесь не вполне уместно. Я до сих пор не уверен, что то, что случилось с ним, можно назвать смертью. Но обо всём по порядку.
Запись первая.
Идея принадлежала профессору Дмитрию Алексеевичу Зворыкину, заведующему кафедрой геологии при Императорском Санкт-Петербургском университете. Человек громадного ума и столь же громадного упрямства, он вот уже третий год донимал Географическое общество проектом экспедиции к берегам Земли Виктории. Его интересовали вулканические породы, которые, по его теории, могли содержать минералы, неизвестные европейской науке. Зворыкин полагал, что изучение геологического строения антарктических гор позволит подтвердить его гипотезу о единстве южных континентов в далёком прошлом. Гипотезу, над которой в те годы посмеивались.
Я примкнул к экспедиции отчасти из научного любопытства, отчасти от тоски. После смерти матушки в 1910 году петербургская квартира на Литейном сделалась для меня невыносимой. Каждая комната хранила запах её духов, лавандовой воды, которую она выписывала из Грасса. Мне нужно оказаться как можно дальше от всего знакомого, и что может отстоять дальше от Литейного проспекта, нежели Антарктида?
Моя специальность, палеонтология беспозвоночных, давала мне формальное основание для участия. Зворыкин надеялся обнаружить в осадочных породах ископаемую фауну, и мои познания могли пригодиться.
Экспедиция финансировалась из средств Географического общества, частично из личного состояния самого Зворыкина, а также благодаря щедрому пожертвованию промышленника Саввы Игнатьевича Мамонова, троюродного племянника знаменитого мецената. Мамонов, человек экзальтированный и склонный к теософии, вложил значительную сумму с единственным условием, чтобы в составе экспедиции присутствовал его личный секретарь, некто Казимир Войцеховский, поляк. Зворыкин скрипнул зубами, но согласился. Деньги решают многое, даже в академических кругах.