Крокодилочеловк, одним единственным ударом сломавший нафиг мой Камаз, печати после себя не оставил. Оставил какую-то другую фигню, похожую на небольшую хрустальную сферу. Но тоже парящую в воздухе и тоже серебряного цвета. И она была нужной. Важной. В некоторых ситуациях — воистину бесценной. Состоящая словно бы из застывшего света защитная оболочка, в центре которой находился крохотный резервуар заполненный какой-то непонятной жидкостью, дарил ощущение спокойствия и какого-то доброго душевного тепла, наводившего на мысли о доме, маме, детстве…Оазис стабильности обещала унятьшёпот в радиусе аж целых пятидесяти метров от места своей активации. Но подступы к зоне, свободной от этого меняющего реальность воздействия, тоже станут значительно более спокойными, а искаженныешёпотом существа в них будут чувствовать себя хуже и заметно ослабнут…Но не умрут. И не заболеют. Боевого применения у этой штуки нет, пусть даже редко какая тварь захочет без очень серьезного повода в зону её действия идти.
Печати, оставшиеся от слабых монстров, которых либо вояки пристрелили мимоходом, либо взрыв автобуса прибил, были меньше по размеру, не такими яркими, с едва угадывающимся рельефом, зачастую едва-едва шевелящимся или вообще неподвижным. Не требовалось быть гением, чтобы понять — они слабее. И всего лишь мимоходом коснувшись одной, похожей по цвету на обычное серое железо, я в этом убедился, ибо принявший силу данного артефакта стал бы лишь заурядным на фоне мага-рунолога или умеющего усиливать себя в бою ветерана гвардииопытным охотником.
Выносливость, позволяющая целыми сутками ходить по лесам, причем не просто так, а с тяжелой поклажей. Умение читать следы, умение двигаться практически бесшумно среди опавшей листвы и сухих веток, умение ставить примитивные ловушки из палок и веревок. Неплохие навыки стрельбы из лука или работы копьем, позволяющие не сильно портить шкуру своей добычи, убивая её быстро и наверняка. Однако если охотнику пришлось вступить в бой с объектом охоты, что-то он явно сделал не так и теперь поплатится за это. Знание о том, как снимать шкуры, разделывать туши, проверять является ли подозрительное растение съедобным или ядовитым…Впрочем целебные травы он тоже узнает, да и какими-то начальными навыками травничества владеет, будучи в состоянии сделать лечебный настой или отравленную приманку.
Лука у меня не было, а даже если бы и был — опытному охотнику не тягаться с горгульями, которые уже довольно резво ковыляют сюда, оставив в покое распотрошенные человеческие останки. Прими я эту печать и стал бы тем, кто белку бьет в глаз, оленя в бок, с медведем без веской причины и в одиночестве связываться не будет, а от тварей, способных этого самого медведя заломать и сожрать, бежит, теряя тапки. Трогать золотую печать не хотелось до последнего. Тварь, первой начавшая мутировать и сдохшая последней даже несмотря на близкое знакомство с рухнувшим на её голову автобусом и последующий взрыв, без сомнения оставила после себя самую мощную добычу. Эта псевдозолотая тарелка, на которой был достаточно четко изображен зависший в позе лотоса над полем боля человеческий силуэт, окруженный летающими книгами, кристаллами и горящими свечами, манила к себе как холодное пиво на утро после пьянки. Как вода в пустыне. Как спасательный круг посреди открытого океана, когда суши и парусов даже близко не видно, а руки и ноги устали грести! И хотя в моей душе была четко отпечатана вполне себе железобетонная уверенность — повредить напрямую принятие печати не способно…Но также там имелось и понимание: чем мощнее печать, тем больше она тебя изменит. Тело. Разум. Саму твою суть, которая будет переиначена под новый шаблон. В данном случае, шаблонвоителя-псионика.