Оставшиеся целыми и невредимыми горгульи видели, что случилось с их собратьями и определенно сообразили, кто в этом виноват, поскольку чуть ли не удвоили усилия, стараясь как можно скорее добежать до меня и задрать своими когтищами. Однако сжатому в руках автомату они внимания, кажется, не уделяли…А может и вообще не понимали, что это такое, несмотря на своё недавнее знакомство с ружьем. Длинная очередь встретила сразу двух тварей, очень удобно для меня двигавшихся чуть ли не плечом к плечу. Их серые шкуры, так похожие на камень, были местами испещрены мелкими кровоточащими ранками, что без сомнения представляли из себя следы от попадания дроби. Мелкой, охотничьей. С такой надо ходить на тех же уток, ну может зайцев или лис…Пули автомата Калашникова с преодолением этой природной брони, в которой бы наверняка увязли клыки волка или там хороший стальной нож, справились на порядок лучше. Разогнанный выше скорости звука свинец впивался в плоть монстров, тормозя их на бегу и разбрызгивая в стороны от места попадания клочья плоти, грубо сорванной со своего законного места. Анатомически твари напоминали людей достаточно, дабы им можно было стрелять в грудь с высокими шансами поразить не сердце, так легкие. И все получилось. Хрипящие от боли и обильно истекающие темной жидкостью чудовища упали практически там, где и настигла их очередь. Одна подохла видимо сразу, едва успев пару лишних шагов сделать сугубо благодаря инерции, а вот вторая преодолела почти десяток шагов, прежде чем шлепнуться мордой вниз, царапая когтями землю и барахтаясь в расширяющейся под ней лужице. Только вот сил встать обратно на ноги ей явно не хватало.

— Не ждали, сучечки? — Злобно процедил я, с ненавистью взирая на последнюю тварь, что могла сейчас драться сугубо благодаря своей медлительности. Вернее, свежим травмам. Пришедшийся прямо в колено выстрел охотничьего ружья не разнес ей сустав к чертям собачьим, но явно повредил, из-за чего монстр старался двигаться осторожно, заметно прихрамывая. Но даже так горгулья почти сумела до меня добежать, нас разделяло всего-то шагов двадцать, когда она осознала свое одиночество, резко притормозила и, встретившись со мной взглядом, даже как-то неуверенно попятилась. Судьба её сородичей, сдохших буквально за одну секунду, явно впечатлили эту тварь. Причем до такой степени, что вырывать мои кишки ей вдруг взяло и перехотелось, причем без всякой ментальной магии. Даже источаемый существом отчетливый флер безумия словно бы подувял, сжатый банальным страхом за свою шкуру. — Переть в атаку стало больше не радостно, когда добыча вдруг сумела дать отпор? Это вам не беззащитных детей терзать, уроды гребанные!