Прижавшийся пузом к земле сенбернар против идеи еще немного поохотиться на гоблинов ничего не имел. Ему, правда, хотелось с громким лаем наброситься на них подобно пушечному ядру, повалить и растерзать…Но и ползать при необходимости этот пес очень даже умел, перемещаясь вперед на зависть любому подкрадывающемуся коту. Заметил его один из оставшихся часовых лишь когда до груды бело-рыжего меха оставалось всего-то метров двадцать, но крикнуть не смог — мой ментальный удар помешал, не вырубив уже раскрывшего рот коротышку коротышку, но заставив его пошатнуться и издать вместо громкого вопля какое-то сдавленное сипение. Развернувшийся с недоуменным взглядом товарищ успел лишь в удивлении округлить глаза, а после его придавило к земле тушей Пушка, заодно напрочь выбив дыхание.

— Иди вперед! Все, кого ты увидишь — враги! Они хотят забрать твою добычу! Они пошлют тебя вперед умирать, пока сами будут отсиживаться в безопасности! Они всегда смеялись над тобой! — Принялся превращать я оставшегося на ногах часового в безумного маньяка, который накинется с ножом на первого встречного. Халтура конечно, и дольше получаса это внушение не продержится, но мне вроде дольше и не надо. Тем более, из глубин судна уже несутся крики гнева и паники,к которым точно примешиваются чьи-то вопли боя…Не то «преступникам» начали уже выпущенные кишки вокруг шеи обвязывать, не то мои марионетки постарались прорваться в лазарет, дабы устроить там резню…- Ну же, вперед! Жги, убивай, кровь для бога крови…Отлично! Так-с, а теперь и тебе, дружочек, придется немного поработать во имя блага человеческой расы.

Придавленный моим сенбернаром гоблин явно понял, что я обращаюсь именно к нему и чего-то жалобно прохныкал, определенно пытаясь вымолить пощаду. Сделать что-то более громкое или дерзкое он может и желал бы, но не мог — челюсти большой саблезубой собаки, сжавшиеся на его горле, прокололи и толстый слой грязи, и зеленую кожу, пустив пару тоненьки струек крови. Если бы Пушок напряг свой ротовой аппарат хоть еще чуть-чуть, и нелюдь из придушенного мигом стал бы помирающим, а потому трясущийся от страха коротышка и вел себя тихо, не рискуя ни воздуха в грудь набрать, ни взяться за один из кухонных ножей, которые он во множестве заткнул себе за пояс…Пояс от какого-то махрового купального халата лимонно-желтой расцветки.

Процессу ментальной обработки гоблина помешал взрыв, случившийся где-то в районе носа судна. Очень мощный взрыв, похожий не то на попадание крупнокалиберного снаряда, не то на несчастный случай, вызванный сочетанием курения и динамита! Правда, имел он явно магическую природу судя по фонтану серебристо-белого пламени, проломившего верхнюю палубу, взмывшего выше закопченных труб и осветившего на какую-то секунду осветившего всю округу. Обломки, некоторые из которых были размером почти с меня, со свистом разлетались через туман в разные стороны, а удрная волна оказалась достаточно сильной, чтобы словно бы пнутый в свой мохнатый бочок сенбернар чуть через голову не перекувырнулся…И в процессе данной акробатики он конечно же сжал непроизвольно свои жуткие челюсти, вырывая горло придавленной к земле добыче.