из-за слез. – У меня не было выбора, – вдруг влезла Лола. Я повернулась к ней с полубезумным видом. – Ты еще будешь оправдываться? – Я выбрала спасти мужа. – Знаешь, я не пожелаю тебе пройти через тот ад, что пришлось нам, – обессиленно сказала я, опустившись на скамейку. Энзо сел рядом со мной. – У врачей неутешительный прогноз. Они ставят на смерть, но будут бороться до последнего. – И вот я опять вхожу на эшафот, а на мою шею надевают петлю. Рычаг, пропасть, хруст, и тело безвольно свисает вниз. – Убирайтесь, – прошептала я, глянув на Лукаса и Лолу. Я бы обменяла их жизни на Адама, но знала, что он не простил бы этого. – Лукас подписал со мной договор ради вашего спасения, – тихо сказал Энзо, когда мы остались одни. – Это их не оправдывает. – Но это аргумент в их пользу. – Может быть, я подумаю об этом потом, сейчас меня беспокоит только то, что я могу стать вдовой во второй раз. Я спрятала лицо в ладонях и заплакала. Я все еще не понимала, за что Бог наказывает меня. Эпилог И х история стала примером для многих. История любви, которая дарила надежду. История, которую пересказывали. История, из-за которой плакали. Марго и Адам Санчес. Они стали легендой. И родители закрывали уши детям, говорили, что любовь не стоит борьбы. Но все знали, что это ложь. Любовь стоила того, чтобы проносить ее через года, чтобы расти вместе с ней, купаться в счастье, как в теплом море. Любовь – это тихая гавань, а не еще одна битва. Любовь – лагерь для отдыха, а не поле боя. Но иногда, чтобы добраться до любви в истинном ее понимании, приходилось пройти через это поле, пройти через все преграды и стать победителем. Только любовь может залечить все раны. Я не любила зиму. То самое время, когда деревья царапали окна голыми ветвями, а ветер завывал в щелях домов. Оно казалось жутким, хватало холодом, как осьминог хватает щупальцами и уносит на океанское дно. Зима хватала дождями, серым небом и уносила в самое сердце пустоты. Ветер бил по щекам, трепал распущенные волосы и заставлял слезы срываться с ресниц быстрее обычного. Взгляд приковался к надгробиям прямо под ногами. Жаль, я не могла посетить могилы Ирмы и Валерио, принести желтые розы, которые любила старушка, и выдать какую-нибудь глупую шутку в духе Валерио, надеясь, что она рассмешит его на небесах. Их похоронили в Швеции. Лукас позаботился об этом после того, как я еще раз обвинила их во всем произошедшем. Я выдохнула, поправила волосы. Рана в груди уже не болела так сильно, она затянулась, осталась белесым шрамом где-то