ключицам и шее, прикусил мочку уха, а затем коснулся губ в требовательном поцелуе. Таком, от которого она обычно теряла голову. Да и я тоже. Мои руки сжались на ее бедрах. Лола поправила волосы, тонкая ладонь очертила грудь, спустилась к клитору, но не задержалась там. Девушка усмехнулась, сорвала быстрый поцелуй и толкнула меня на подушки, а сама отклонилась назад, предоставляя мне просто прекрасный вид. Она сидела верхом на мне, двигая бедрами, иногда касалась себя и, запрокинув голову, тихо стонала. Будто мы и не женаты уже шесть лет. По комнате разлетелся звонкий шлепок – моя ладонь опустилась на ее ягодицу. Я был уверен, что завтра на бледной коже останутся следы. И черт возьми, эти отметины каждый гребаный раз напоминали о том, чем мы занимались, пробуждая фантазию. Что будет дальше? Дальше становилось только лучше. Ее оргазм всегда сопровождался протяжным стоном. Вот и сейчас она замерла, сидя на мне, и с искусанных губ слетел просто восхитительный звук. Тот, ради которого все и затевалось. Самое настоящее наслаждение. Эгоистичное и первобытное. Сносящее крышу. Заставляющее забыть о мире, о людях и всем остальном. В этот момент существовали только мы и наше удовольствие. Удовольствие, в котором мы никогда себе не отказывали. Уже после, когда мы, уставшие, лежали, запутавшись в одеяле: Лола пристроилась у меня на груди, привычно обводя рисунки тату ногтем, я обнимал ее за талию и почему-то чувствовал спокойствие. Она просто была рядом, и я знал, что это не изменится. Я был уверен в ней. До тех пор, пока она не задала вопрос. – Почему ты никогда не говорил мне, что любишь? – Ее голос казался таким тихим, что если бы я находился на грани сна, то и вовсе бы не услышал. Но слова долетели до меня. Я даже не сразу понял, о чем Лола спрашивала. Я никогда и никому не говорил о любви. Я не верил в это чувство, хотя не мог отрицать, что рядом с Лолой что-то едва заметно менялось. Я был готов убить каждого, кто причинит ей боль. И я предал двух братьев ради нее. Единственных людей, которым мог хоть как-то доверять. – Сколько раз я убивал ради тебя? – По-твоему, так выглядит признание? – Лола приподнялась и нахмурилась, оглядывая меня с таким видом, будто я только что признался в измене. Я усмехнулся. – Это мой язык любви. Девушка ничего не ответила. Только закатила глаза и улеглась обратно. Я знал, что она сделала это специально. – Я люблю тебя, антилопка. Так, что готов убить, если ты меня предашь. Это должно было ее напугать, но Лола лишь прижалась ближе и накрыла