Нехило так. Восемь человек, включая кого-то из Управы и трёх смежников, в том числе аж замректора, пулемёт — полноценный рейд, почти как за топливом. Плюс ещё и с барахлом.

Терзают меня смутные сомнения, что это ничуть не пикник. Теперь ясно, с чего Трофимыч такой хмурый. «Прошу содействия» от Колледжа, да ещё и с привлечением Управы — это практически приказ.

— Ты что-нибудь понял? — неприязненно спросил Большаков. Я пожал плечами, и он толкнул ко мне журнал: — Распишись за ознакомление.

Блин, опять чернила… Хорошо хоть, авторучка, а не перо. Вообще Большаков — фигура в городе не последняя, мог бы себе шариковую ручку раздобыть. Хотя бы для гостей, сам-то он и этой нормально пишет.

— Вот и никто ни хрена не понимает, — подытожил шеф. — Плюс ещё Управа в деле. Ты-то ладно, день баклуши бил, а других я после смены должен в новую смену дёргать…

Ну да. Это предложение, от которого невозможно отказаться. Тем более странно, что указаны конкретные имена — если я правильно понимаю, «по заявкам» База выводит в рейд обычно тех, кто свободен.

Мы с Андрюхой переглянулись — тот тоже пожал плечами. Он, кстати, вообще после ранения, ему бы отлежаться… но увы — мероприятий по лечению не было, пробирка Маши же нигде не прописана. Значит, и ранения не было — он ведь жив-здоров. Бюрократия-с…

— А что за место? — поинтересовался Семёнов. — Квадрат незнакомый.

Большаков встал, отдёрнул занавеску с карты, почти не глядя ткнул в неё линейкой — смотрел при этом на меня:

— Вот тут.

Твою ж мать.

Нет, это не так далеко. И дорога туда есть — правда, уболтанная. И по расстоянию меньше, чем до Волково. И аномальных зон по дороге нет.

Но это то самое место, откуда меня вытащили Охотники год с лишним назад…

Теперь ясно, с чего Трофимыч так на меня окрысился. Приключения продолжаются.

— Волк, ничего не хочешь мне рассказать? — нарочито склочным голосом спросил шеф.

— Сам бы не против узнать, — буркнул я. Настроение, и без того не блестящее, испортилось. — А что за тётка от Управы?

— Я откуда знаю… кто б меня в известность ставил. Я даже не знаю, мать их, на что людей отправляю, — Большаков швырнул линейку на стол, промахнулся, и та, подпрыгнув на грани столешницы, свалилась на пол.

Шеф, кажется, понял, что перегнул — негоже проявлять эмоции перед подчинёнными. Нагнулся, поднял линейку, и я вдруг подумал, что он же лет на 20 с лишним меня старше. Ему под 60, скорее всего, а то и больше. Не тот возраст, когда хочется быть на побегушках, особенно у Колледжа.

— В общем, выезд завтра в шесть утра, — сказал Большаков уже вполне спокойно. — Здесь быть готовыми в пять, край полшестого. Серебро, если хотите, берите с собой, казённого не будет. Общего собрания тоже не будет. Старший в рейде Власов, — сказал, как выплюнул. — От нас старший Тищенко. Волк, ты зам. Остальные придут — доведу им. Получите «шишигу». Всё, свободны, — и он демонстративно отвернулся к карте, сложив руки за спиной.