Логично ведь, скорострельность у МГ та ещё. В умелых руках он оборотня и пополам распилит без всякого серебра… Жаль, МГ-42 тут не попадаются, они вообще жуткая вещь.

Славик скинул скорость — машина пошла помедленнее, переваливаясь на колдобинах.

— По верхам тоже смотрим, не забываем, — тоном учителя-зануды напомнил Власов. — Птиц не помню, а лазать твари умеют…

Тут он прав — даже вынося за скобки сказанное призраком. В лесах к северу от Вокзального встречаются «летяги» — твари с групную собаку, но с грацией белки, способные планировать с верхушек деревьев. Не нечисть, кстати, но хищные и потому кусачие. Одно хорошо — планируют довольно медленно, а потому подстрелить можно на раз.

Впрочем, обошлось без летяг. Дорога бежала по лесу, если при таком качестве применительно слово «бежала». Но километров 35–40 мы делали уверенно — это приятно. До трассы тут десяток с небольшим километров, потом по ней — ещё пяток. На такой машине — ни о чём.

Лес расступился, справа открылся заброшенный карьер, влево уходили поля. Вон и Кисельня — тут есть обособленные хутора, в основном на основе старых колхозов-совхозов. Только вот по бывшей — или будущей — «Коле» тут не ездят, предпочитают дорогу на Ладогу, что идёт севернее, через леса. По крайней мере, судя по инструктажам, забираются на бывшую трассу лишь Охотники. Может, расспросить того же Власова, раз мы в эти места попёрлись?

Нет, ну его нафиг. Лучше спросить Тищенко.

— Стас! А почему по этому куску трассы напрямик никто не ездит?

— Ты ж вроде один раз съездил — не понравилось, не? — вот зараза Тищенко, всё же подстебнул.

— Да ну тебя, я серьёзно?

— Так и я серьёзно, — Стас откинулся на кожаную спинку-подушку, вытащил ещё одно яблоко, обтёр его о рукав. Вокруг, что характерно, смотреть не переставал ни на секунду — привычка. — Место нехорошее. Чуть не с той ещё войны, Отечественной. То ли аэродром там был на старом кладбище, то ли кладбище при аэродроме… Старики говорят — машины бились там почём зря, когда той войны и след простыл. — Он с хрустом откусил яблоко и продолжил уже с набитым ртом: — Вот потому там и сейчас не ездят. Тише едешь, дальше будешь.

— Он прав, — вклинился Власов, и голос его, уже не усиленный, был на удивление серьёзным. — Правда, мы предполагаем, что там гораздо раньше было капище. Возможно, языческое.

— Так мы что, для этого и едем? — встрепенулся Соколов.

— Проверим заодно и это. Постараемся, — уклончиво ответил замректора. — Вы варежками не хлопайте, смотрите по сторонам!

ГАЗ притормозил — дорога на бывшем перекрёстке была ни к чёрту. Описав затейливый зигзаг, выехал на бывшую трассу — столь же раздолбанную и осевшую, как и тогда, в первый день.