В этом бою, если обстрел можно назвать боем, Серегин взвод лишился Землекопа, бывшего Кузнеца. Дядька не то спрятался неудачно, не то забыл кинуть пару очков в удачу, но в результате затрехсотился — словил осколочное ранение. Ничего угрожающего жизни, тем более при своевременной перевязке, просто ранение мягких тканей. Но при этом больно, неприятно, потребовалась эвакуация бойца, взвод лишился одной лопаты. Ну и по-человечески жалко человека. Хотя из сослуживцев кто-то начал излагать в духе «повезло Землекопу». И за ранение заплатят, и в госпитале полежит за нормальные деньги, а время идет.
Как недавно прибывшему на передовую, Серёге было немного странно слышать эти сленговые словечки: двести, триста, всяческие производные от них типа «затрехсотился». Зачем? Ведь слово «ранен» короче. Но вот такая фишка, профессиональные и просто изолированные от общества группы всегда пытаются обособиться от прочих жаргонизмами, это прямо закон. А может, военные просто не хотят вслух говорить про своих сослуживцев фатальное «убит»? А так вроде не так страшно звучит — двести. И слово «накат» не такое страшное понятие, как штурм окопов врага.
Этот обстрел стал очень серьезным стимулом Серёге, чтоб рьяно взяться за изучение темы. Квадрокоптер, имеющийся в наличии, был всем хорош, вот только имелась одна нехорошая проблема: отказывался лететь вперед. То есть лететь он мог в любую сторону, но конкретно в самом нужном направлении терял сигнал и норовил или сесть прямо там же на землю, или вернуться домой. Серёга залез в форумы, даже вступил в переписку с кем-то, и причина стала ясна — его дрон упирался в помехи, глушащие сигнал. Кто бы мог подумать, у противника есть РЭБ!
Самый простой ответ на такую подставу был доступен и частично эффективен: он просто стал поднимать свой беспилотник на максимальную высоту, врубал максимальное приближение и так мониторил местность. Получалось не очень, но ведь получалось! А еще Серёга чуть не заболел дронобоязнью, такое периодически случается с бойцами на спецоперации. Основными симптомами болезни является боль в шее и слезящиеся глаза. Объясняется это просто — большую часть времени заболевший проводит, уставившись в небо в попытке найти над собой вражеский коптер.
Говорят, что если сильно чего-то хочешь, то это случается. Сильнее всего Серёга хотел нормальный дрон, за который не надо дрожать и «висеть» денег комбату в случае его потери. Он списался с несколькими знакомыми волонтерами, пообещавшими что-нибудь придумать в плане подгона аппарата. Но парни сразу предупредили — дронов-разведчиков мало, они распределяются адресно и достаются чаще всего тем, кто лично знаком с руководителями волонтерских организаций. Но это и понятно, отдать дефицитный девайс проще тому, с кем ручкался, выпивал или даже рос, чем какому-то гипотетическому бойцу. Который еще и не факт, что умеет им пользоваться. Так вот про ништяки — в скором времени почти под носом у Серёги, а точнее напротив его позиции и всего в километре от него упал наш разведчик. Забирать дрон пришли серьёзные бойцы из полковой разведки. Ну как забирать? Сначала его надо было найти. Взяли у Серёги его дрон, погоняли над местностью на разных высотах, искали и так, и эдак, а потом ушли, несолоно хлебавши. И то верно, пойди найди в траве серенький аппарат размером с книжку на пятачке размером в несколько футбольных полей.