Чем ближе он подъезжал к передовой, тем виднее были видны следы войны: сгоревшая техника, следы от попадания чего-то крупнокалиберного, потом колонна прошла через напрочь разрушенную деревню. Если так выглядят освобожденные населенные пункты, подумал Серёга, то на освобождение это не похоже совсем. Ему вспомнились виденные где-то кадры кинохроники времен Великой Отечественной войны — там вместо деревенских домов торчали только печные трубы. Здесь и этого не наблюдалось — сплошные кучи строительного мусора, словно дома целенаправленно разбивали железным шаром на тросе. Кто его знает, может и целенаправленно. Если в доме была оборудована огневая точка, то никто её штурмом брать не станет в условиях современной войны — вызовут артиллерию или танки и сровняют с землей. А потом следующий дом проутюжат, а за ним другой.
ППД, он же пункт постоянной дислокации роты оказался расположен в лесополосе, которую расквартировавшиеся тут бойцы старательно берегли. Вообще, как понял Серёга, лесов здесь практически нет, перелески и рощицы попадаются нечасто, а когда есть, то не всегда могут быть перенесены в удобное подразделениям место. А потом зелёнка еще и быстро заканчивается, когда попадает в замес. Видел он одну такую рощу — печальное зрелище. А вот лесополосы, они тут везде, вся восточная Украина и Донбасс — это сплошные поля, поделенные на квадраты лесополосами. В Донецкой области плюсом идут еще и терриконы. Так вот, вся военная жизнь, если верить Серому, кучкуется около этих самых зеленых полосок.
— Понятно всё, с партизанской войной тут было бы кисло. — Резюмировал Санталов. — А вообще, как вы от дронов прячетесь, если под каждым кустом то боевая машина, то блиндаж?
— Не спрашивай. Сам видел, как. Кстати, спасибо большое за дрон, классно ты его уделал.
— За что спасибо, я и сам под обстрел попасть не хотел, для себя в том числе старался. — Машина была поставлена там, куда показал Серый, волонтеры вышли на землю, братья разговаривали среди голых стволов посадки.
Тем временем к друзьям подошёл командир роты, знакомиться и принимать подарки, как он сам сказал. Немолодой дядька лет сорока был таким же полурасхристанным, как и прочие его бойцы. Серёга вообще заметил — картинка перед глазами сильно отличается от того, что показывают в новостях. Это там все как на подбор орлы-военные щеголяют в новенькой одинаковой форме, на каждом висит автомат, разгрузки и рукава облеплены всякими шевронами с забавными или устрашающими шевронами. По сравнению с теми телевизионными подразделениями рота, в которой служит Серый, выглядит как банда. Банда разбойников, отмародеривших какой-то склад вещевого имущества. Вернее, несколько складов разных армий и народов. С миру по нитке, с бору по сосенке, разноплановые и разных оттенков комплекты, а то и вообще разносортица на одном теле, бронежилеты самых разных типов и производителей… «Блин, чего это я удивляюсь! Сам же привёз разгрузки и защиту ту, какую купил в своё время. Будет в роте еще один вид амуниции» — сам себе ответил на всплывший в мозгу вопрос Санталов.