Но нет, перед точкой встречи Серёга дисциплинированно прошелся по местности, проверяя обстановку, потом вышел из инвиза и как ни в чём не бывало направился к поджидающим его людям. Люди увидели и охренели. Пока их товарищ ходил на разведку, он успел где-то разжиться вторым автоматом в крутом обвесе, то есть с коллиматором и тактической рукоятью на цевье. Плюсом к оружию был НАТОвский бронежилет, комплектный к нему шлем и разгрузка, набитая магазинами.

— Ты что, всё с трупа снял? А если бы под ним мина была! — С пол-оборота, как хорошая иномарка, завелся Соболь. — Еще и мой автомат украл! Сука, а если бы тебя убило где, я бы как отписывался за утерю оружия! Ты вообще кто!

— Погодь, не ори. — огромная лопатообразная ладонь Кирилла вежливо прикрыла рот Соболя. Да что там, почти всё лицо накрыла. Вторая рука придерживала его за плечо, чтоб не дрыгался. — Рассказывай, Серёга, что случилось?

Оборотень был человеком опытным и знал своего друга как облупленного. Серёгина способность находить приключения, а потом устраивать этим самым приключениям весёлую жизнь, не была для него тайной. А еще Струков знал Серегину любовь к трофеям и ништякам. Да чего там, этот хмырь, по его словам, даже в чешском музее ухитрился какую-то серебряную вазу затрофеить от имени своего прадеда, не дошедшего до Берлина. Такого пусти в Берлин — вся Европа вздрогнет.

— Короче, ты прав был, Соболь, что на измену подсел. Селян целая диверсионно-разведывательная группа захватила, аж пять бойцов. Падлы, резкие такие все.

— И чего? — Кирилл озвучил общее с Соболем непонимание ситуации.

— Чего-чего, нормально там всё. Вот, прибарахлился, — Серёга поднял над собой трофейный автомат и помахал над головой. — Я не знаю, как у вас принято. И это, Кирюха, отпусти человека, он же у тебя слова сказать не может, дышит не знаю каким местом!

— Ой. Дыши, Соболь, высказывайся.

И боец высказался, минуты на две задвинул ненормативную речь, обильно пересыпанную междометиями и расцвеченную жестами. Жесты, впрочем, были осторожные, бывалый воин уже понял, в какую компанию попал. Эти волонтёры, они не как другие. Эти вообще не заморачиваются политесами, похоже. Если эти головорезы волонтеры, то он актриса народного татарского театра. Почему именно татарского? А мы почем знаем?

— Стоп базар! — Кирилл взял беседу в свои крепкие руки. — Нормально скажи, эти пятеро украинских военнослужащих сейчас где?

— Двое в сарае, трое в доме. Если хозяева не вытащили. Но я запретил тела трогать на всякий случай. — Начало проясняться. Серёга хоть и помело, но ежели говорит про тела, значит они или в отключке, или всё.