Хоффман шёл медленно, вокруг суетились часовые, покрикивали на измождённых пленников, многие из которых не доживут до утра, умерев от ран. Большинство из этих несчастных были обречены, а некоторых вообще забьют на алтаре Вайстора не сегодня-завтра, словно бессловесный скот. Как будто на дворе не просвещённый двадцатый век, а жуткие языческие времена.

Майор остановился у деревянной наблюдательной вышки. Внизу, в одном из огороженных колючкой секторов, плотными рядами сидели и лежали пленные красноармейцы. Человек триста, не меньше. Их состояние было весьма плачевным — ведь в этот сектор сгоняли и стаскивали всех тяжелораненых, которым никто не собирался оказывать никакой медицинской помощи. Скорее всего, их просто добьют в ближайшее время.

Хоффман скрипнул зубами и отвернулся. Где-то в стороне, за линией полуразрушенных бомбёжкой ангаров, уже начали стучать топоры и молотки, а также мерно скрежетали лопаты о каменистый грунт. Батальон майора, погибший почти в полном составе в лесном ущелье, теперь был заменён бойцами полевой жандармерии, приданным по приказу командования фронтом спецгруппе бригадефюрера СС Вайстора.

Вскоре на поле выполз и сам старик. Похоже, он решил не доверять разметку «жертвенника» своим подручным, а сделать всё сам. Движения старика были точны и лишены суеты. Склонившись над грунтом, он собственноручно чертил линии, по которым солдаты охраны копали неглубокие траншеи.

Когда дело близилось к закату, на подготовленную площадку с тяжелых грузовиков сгрузили две массивные мраморные плиты с остатками древней резьбы. Штайнер, всё-таки, нашел под жертвенник именно то, что требовал старик. Теперь эти белоснежные камни, некогда уже служившие языческим богам, были готовы вновь вспомнить те далёкие времена.

Из-за пологой насыпи, под конвоем эсэсовцев с автоматами наперевес, показались первые пленные. Двадцать человек в пыльных гимнастёрках, чудовищно измождённые. Конвой загнал их в специально отгороженный загон, отделённый от остальных красноармейцев.

Вайстор медленно обошёл шеренгу, оглядывая русских своим ледяным взглядом.

— Ты! — Старик ткнул указательным пальцем в жилистого красноармейца с широкими плечами. — И ты. И эти пятеро. Остальных — обратно.

Эсэсовцы оставили отобранных генералом бойцов, остальных погнали под дулами автоматов обратно.

Отбор ритуальных жертв не ограничился одним проходом. Вайстор, словно опытный мясник на скотном дворе, возвращался к загону ещё дважды. Его сухой, негнущийся палец методично указывал на тех, кто, по расчётам бригадефюрера СС, обладал достаточной «жизненной ёмкостью».