По темным ходам подземелья они тащили меня уже вдвоем, обливаясь потом. Когда мы, наконец, добрались до подземного города, Павел Николаевич уже с нетерпением ждал нас. Увидев, в каком состоянии меня доставили, командир лишь мрачно кивнул, без лишних вопросов понимая суть происходящего.

— Аккуратно кладите его сюда, — он указал на широкие каменные нары.

Хмурый осторожно положил меня на указанное место.

— Ну, выкладывай, Сергей! — коротко бросил Павел Николаевич, придвигая табурет. — Удалось договориться с Лешим?

Я без прикрас пересказал всё: и разговор с Лешим, и обещание Духов Предков, и то, что мне предстоит сделать.

Хмурый присвистнул, темнея лицом:

— Ты понимаешь, Серёга, что тебя ждёт?

— Понимаю, — качнул я головой — единственной «конечностью», которая у меня осталась. Если не считать, конечно… Ну, не будем об этом. — Скорее всего, это будет моей последней битвой…

— Ты это, разведка, — возмущённо произнёс Вася, — не хорони себя раньше времени! Может обойдётся…

— Умные люди говорят: надейся на лучшее, но готовься к худшему. Так что я готов. Главное вы меня не подведите — надо фрицев отвлечь, как следует!

— С этим мы справимся, — заверил меня командир отряда.

— Устроим им такую свистопляску, что они и имена свои позабудут! — ухмыльнулся Вася.

— Да, — вспомнил я, — Леший нас тоже поддержит, только надо разрушить те соляные фигуры на земле, о которых майор говорил.

— Сделаем! — Павел Николаевич обвёл нас тяжёлым, но решительным взглядом. В его глазах больше не было сомнений, только холодная ярость и готовность идти до конца. — Надеюсь, что во время прорыва к нам еще наши присоединятся, из пленных… Их бы еще оружием снабдить… Но в общих чертах план принят, — твёрдо сказал он. — Готовимся к выступлению с закатом. У нас есть еще целый день, чтобы продумать каждый шаг. А ты, Сергей, отдыхай. Надеюсь, что к вечеру ты снова будешь в строю.

Когда Павел Николаевич и Хмурый вышли, в небольшом помещении воцарилась звенящая тишина. Я остался лежать на холодном каменном ложе, беспомощный, как младенец, глядя в низкий сводчатый потолок, по которому лениво ползли тени.

Но отец Фёдор не ушёл. Я услышал, как он медленно сел рядом со мной. Его тёплое свечение, которое я хорошо чувствовал, теперь не обжигало и не заставляло Тьму внутри меня вскипать. Оно было мягким и умиротворяющим.

— Они ушли, чтобы не показывать свой страх, — тихо произнёс священник. Его голос в этой каменной тишине звучал на удивление спокойно. — А ты, Сергей, не показываешь свой страх никому. Но я чувствую и его.

— Ты же знаешь, отец Фёдор — не боятся только глупцы. Как по мне — одна проклятая жизнь в обмен на тридцать невинных… выгодная сделка…