Хмурый передёрнул затвор автомата, и этот тихий металлический щелчок прозвучал в тишине как выстрел.
— Значит, пора начинать, — прошептал командир. — Вася, ты со своей группой идёшь на склады ГСМ, как договаривались. Как только бахнет — мы идём в прорыв.
— Я тоже пошёл… — сказал я, глядя на Павла Николаевича. — Мне нужно попасть внутрь периметра до того, как вы начнёте. Я должен разрушить соляной контур, иначе Леший не сможет вмешаться.
— Береги себя, Сергей, — тихо, но твёрдо сказал командир, кладя мне руку на плечо. — Как только рванут склады — начнём.
Я не стал ждать ответа. Я просто шагнул в сторону, в густую тень, отбрасываемую бетонным блоком. Мир вокруг мгновенно смазался, превратившись в стремительный серый водоворот.
[1] Тонкое тело — общий термин в йоге и философии для всех нефизических оболочек.
Глава 23
Мир вокруг мгновенно смазался, превратившись в стремительный серый водоворот. Холод Сумерек обжёг меня своим ледяным дыханием, но на этот раз не требовал крови, словно ждал, что сегодня она точно прольётся и её будет вдосталь.
Переместился я на выбранную заранее неприметную точку, как и раньше, буквально за сущие мгновения. Раз — и я уже внутри охраняемого периметра. А вот картина, которая мне открылась во всей своей жуткой красе, совершенно не понравилась.
В центре площадки, выхваченной из ночного мрака слепящими лучами армейских прожекторов, возвышался крупный белый алтарь, похоже, что мраморный. Откуда его немцы притащили, гадать не приходилось — древних развалин в Крыму хватает.
Вокруг алтаря с пугающей геометрической точностью был выложен двойной непрерывный контур, включающий в себя руны, символы и знаки: внешний из обычной каменной соли, внутренний — из черной, с фиолетовым отливом. Я прямо нутром чувствовал, насколько убийственным будет это колдовство, если эсэсовцам удастся завершить ритуал.
По периметру этого контура в землю были вбиты обожженные дубовые шесты с мертвыми вороньими головами на концах. Неподалёку от ритуальной площадки обнаружилась и «загородка» из колючки для пленных красноармейцев, которых эти твари в человеческом обличье готовились принести в жертву.
А рядом с алтарем возились и сами эсэсовцы. Вайстора (он же старик Вилигут, о котором я читал еще в своем времени) я узнал по генеральским погонам и петлицам на чёрном эсэсовском мундире, и думаю, что не ошибся. Птиц такого высокого полёта, как бригадефюрер СС, здесь больше быть не должно.
Старикан читал заклинания на неизвестном мне языке из толстой растрёпанной книги, лежавшей в раскрытом виде на алтаре, а его пальцы вычерчивали прямо в воздухе замысловатые светящиеся руны. Я чувствовал, как старик напитывает их тёмной силой