Но было поздно — я с силой вонзил Тёмный Клинок в землю, рассекая контур и начертанные в нём символы.

— Давай, дядька Корневич — не подведи! — прошептал я скорее для самого себя, нежели для кого-то еще.

Никто в творящемся вокруг безумии меня бы просто не услышал. И земля под ногами дрогнула — Леший, почувствовав брешь в защите, мгновенно обрушил на аэродром всю свою мощь и ненависть к врагу. Из-под взлетной полосы, с треском разрывая толстый бетон на куски, вырвались гигантские корни.

Они двигались с неестественной скоростью, временами превращаясь в размазанные в воздухе линии. Один из таких корней обрушился на наблюдательную вышку, превращая дерево в мелкие щепки. Другие, извиваясь, как гигантские змеи, рвали колючую проволоку и давили разбегающихся и кричащих от ужаса солдат, оставляя от них лишь судорожно подергивающиеся кровавые сгустки.

Даже обычный туман вдруг изменил свою природу — он сгустился, стал тяжелым и вязким, приобретая зеленоватый оттенок. Но для немцев он превратился в настоящий удушающий ад: солдаты врага, попавшие в него, начинали кашлять, хвататься за горло и падать на землю.

В центре площадки Вайстор, Штайнер и Кранц лихорадочно пытались выстроить новый защитный купол, но усилия натыкались на ярость пробудившейся Природы в лице Лешего. А многочисленные Корни уже оплели мраморные плиты алтаря, стараясь расколоть и раскрошить древний камень.

— Щит! Восстановите щит во чтобы то ни стало!!! — взревел Вайстор, и его голос, усиленный магией, перекрыл грохот ломающегося бетона, грохот взрывов, трескотню выстрелов и крики ужаса умирающих солдат противника.

Штайнер и Кранц со всех ног бросились к месту разрыва, которое я уже покинул. Вольф ударил ладонями по воздуху, выплескивая из своего резерва поток силы, пытаясь устранить со своего пути гигантские корни, не подпускающие никого к соляному контуру. Кранц, шипя от напряжения, начал лихорадочно чертить в воздухе руны, пытаясь хотя бы временно залатать разрыв в защите.

Но против дикой первобытной ярости Лешего эсэсовцам устоять не удалось — огромный корень, неожиданно вылетевший из-под земли, ударил Штайнера в бок с чудовищной силой. Обычного человека такой удар моментально бы расплескал в кровавую кашу.

Но оберштурмбаннфюрер, окутанный магией, которой он пытался выдавить препятствия в виде корней пожиже со своего пути, выдержал этот мощный таранный удар. Только его отбросило назад, как тряпичную куклу. Эсэсовец с размаху впечатался спиной в мраморный алтарный камень, а из его рта брызнула алая струйка крови, залившая подбородок.