Но Вайстор, уверенный в своем собственном превосходстве, всё-таки совершил роковую ошибку: он забыл, что перед ним не безвольные жертвы, а закалённые в боях и интригах тёмные маги из «Аненербе» — его лучшие ученики, которые не собирались сдохнуть без боя.

Первым, несмотря на своё полумёртвое состояние, сбросил оцепенение Виктор Кранц. Только избавился он от него не силой воли, не магией, а по одной простой и жуткой причине: он попросту умер. Последняя капля его и без того ущербной жизненной силы, так и не успевшей восстановиться после предыдущих ритуалов, была безжалостно выкачана через чёрные щупальца.

Сердце штурмбаннфюрера СС стукнуло последний раз и окончательно остановилось.

— Предатель! — только и успел прохрипеть Виктор до того, как его жизнь оборвалась.

Но Вайстор, ослеплённый собственным «величием» и безнаказанностью, совершенно забыл одну простую, но весьма фундаментальную вещь о природе своего ученика — Кранц был некромантом. И его дар, тот самый, что годами изнурял его организм изнутри, временами превращая в настоящий живой труп, сработал как «аварийный механизм», активировавшийся лишь после его «окончательной» смерти.

Тело Виктора судорожно дёрнулось, но не рухнуло на землю, как должно было случиться с обычным трупом. Напротив, оно выпрямилось с неестественной, ломаной плавностью, подобно марионетке, дёргающейся на невидимых ниточках. А его глаза, ещё секунду назад полные боли и ужаса, полностью залило «чёрным» — и радужку и белок, не оставив в этих бездонных провалах ничего человеческого.

Из его носа, ушей и глаз тут же перестала сочиться кровь, а раны на теле начали стремительно затягиваться, но не живой плотью, а серой пергаментной «коркой», отдаленно напоминающей высохшую кожу тысячелетней мумии.

Штурмбаннфюрер СС Виктор Кранц переродился, превратившись в весьма опасную нежить — умертвие. Вайстор прочувствовал это перерождение на собственной шкуре: вместо «тёплого» живительного потока праны Виктора в его резерв хлынула ледяная и концентрированная смертельная отрава умертвия. И перерождённый Кранц делился ей с наставником с превеликим удовольствием.

Старик взвыл от неожиданной боли и шока, пытаясь разорвать магическую связь, но мёртвая хватка некроманта оказалась крепче стали. Кранц, теперь уже не человек, а свирепая потусторонняя тварь, сделал шаг вперёд. В его мёртвой руке всё ещё был зажат тот самый вычурный ритуальный кинжал. Без единого звука, и с неестественной для живого существа скоростью, он взмахнул кинжалом, рассекая чёрные щупальца, связывающие старика и Штайнера. А щупальца, связывающие его с бригадефюрером, развеялись сами — они были предназначены только для живых.