Вайстор отшатнулся, едва не упав.

— Невозможно! — прохрипел он, чертя в воздухе уже совсем другие руны — для борьбы с нежитью. — Упокойся, тварь!

Но закончить начатую магическую связку старику не удалось — в бой против него ввязался и Штайнер, наконец-то пришедший в себя. После того, что произошло, иллюзии о нерушимом братстве СС и верной преданности Рейху, фюреру и самому Вайстору, рухнули в одно мгновение.

— К чёрту рейх! К чёрту фюрера! — взревел Вольф, и в его голосе прорезалась настоящая истерика загнанного в ловушку зверя. — К чёрту тебя, старая мразь!

Оберштурмбаннфюрер не стал тратить силы на сложные заклинания, а выплеснул всю свою ярость, всю свою боль от предательства наставника, учителя и даже друга в виде мощнейшего ментального тарана. И тогда ад для старика разверзся уже по-настоящему.

Но Вайстор тоже оказался не лыком шит — ментальный удар Штайнера заставил старика лишь споткнуться, а затем в воздухе засвистели боевые заклинания, заставляя пространство стонать и рваться на куски. Багровые молнии, срывающиеся с пальцев Вайстора, и зелёный огонь, который исторг из себя умертвие-Кранц, столкнулись с оглушительным взрывом, который разнёс в мелкую щебенку одну из массивных мраморных плит алтаря.

Осколки камня, острые, как бритва, разлетелись во все стороны со скоростью шрапнели, со свистом вспарывая воздух. Земля под ногами колдунов треснула, образуя глубокие, зияющие раны в земле, из которых повалил зловонный дым.

Это был настоящий танец смерти, который я смотрел, не отрываясь и получая настоящее моральное удовлетворение. Грёбаные нацисты рвали друг друга на куски совершенно без моей помощи. Вокруг эсэсовцев закрутился бешенный вихрь из обрывков теней, осколков мрамора и всполохов убийственной «разноцветной» магии.

Грохот был таким, что закладывало уши, до которого было далеко даже взрыву уничтоженного склада ГСМ. А я стоял в сторонке, скрываясь в Тени, поигрывая острым клинком, который, как никогда раньше, хотел напиться крови. Ведь это была кровь не обычных врагов, а кровь проклятых тёмных магов.

Лезвие клинка переливалось пепельно-серыми бликами, а в его глубине ровно и уверенно вспыхивали крошечные изумрудные искры. Но я не вмешивался. Я ждал. Ждал идеального момента, когда выйду и отрублю к хренам их тупые головы.

А пока пусть эти три монстра, эти настоящие порождения Тьмы, как следует порвут себя в этой бессмысленной и кровавой грызне. А вот когда они измотают себя окончательно, а, может быть, кто-нибудь из них еще и сдохнет, вот тогда я и нанесу свой финальный удар.