Правда, сейчас это был тусклый лунный свет, а вот при свете дня всё здесь заиграет поистине неведомыми красками. Жаль, что я пока не смогу увидеть этого чудесного подземного каменного царства, освещенного солнечными лучами.
— Ну вот, товарищи, — произнёс я, разведя руками, словно собирался объять лежащий у моих ног город. — Как, впечатляет?
— Никогда такого не видел… — признал Павел Николаевич.
— Ты как это место нашёл, разведка? — Хмурый резко повернулся ко мне. — Я вырос здесь. Да мы в этих старых катакомбах еще пацанами играли… Но, чтобы здесь такое чудо было… Это же настоящий город!
— Очень странный ты разведчик, товарищ Самовар, — тихо произнёс Павел Николаевич, пристально глядя на меня. — И человек необычный…
— Если вообще человек, — шепотом произнес отец Фёдор, но все остальные прекрасно его услышали в тишине мёртвого города.
— Сейчас это не важно, — зыркнув исподлобья на попа, произнёс командир. — Главное, что он наш, советский! И бьёт вражину, напавшую на нашу землю со всем прилежанием! А уж кто он там — гордый внук славян, иль финн, тунгуз, иль друг степей калмык[1] , иль вовсе… Не важно — в Советском Союзе все равны!
[1] Перифраз строчки стихотворения А. С. Пушкина ' Я памятник себе воздвиг нерукотворный'.
Глава 8
Возвращение в штаб 22-го сапёрного батальона напоминало похоронную процессию. Обгоревшие и пробитые осколками остатки техники, выжившие бойцы с пустыми взглядами, перед глазами которых до сих пор стояли их умирающие камрады, превращающиеся под действием магии эсэсовцев в глубоких стариков, а после и вовсе рассыпающиеся серым невесомым прахом.
Маниакальное желание продолжить преследование Russischer Hexenmeister — русского колдуна потерпело неудачу — в живых бойцов майора Хоффмана не осталось практически никого. А те, кому «повезло», были основательно изранены. Да и самого майора зацепило.
Так что никакой силовой поддержки у эсэсовцев не осталось. А преследовать русского колдуна, оказавшегося связанным с партизанами, только силами загонщиков Штайнера, было опасно. Магия магией, но и простое оружие никто не отменял.
В общем, кое-как собрав уцелевших, потрёпанный немецкий кортеж вернулся на территорию, занимаемую штабом 22-го саперного батальона. И теперь майор Фридрих Хоффман мрачно восседал в своём кабинете в ожидании батальонного медика.
Рваная рана, уже успевшая присохнуть к мундиру, горела огнём, но не это беспокоило опытного офицера вермахта — боль он терпеть умел. А вот потери личного состава… Цифры плясали и расплывались перед глазами, и отказывались подчиняться простой логике…