— По-твоему, Сталин был хороший? — не поверил я.

— Патрон, ну что ты как в детском саду… Хороший, плохой… Главное — умный. Сильный. И руководить умел. А остальное — это уже слезливая мелодрама.

Я неопределенно хмыкнул. В чем-то Рабан, конечно, прав — для правителя доброта и мягкость характера скорее недостатки, чем достоинства. Причем самоубийственные недостатки — глава любого государства живет, как на вулкане, и слишком кроткий на троне обычно сидит недолго…

Хотя насчет Сталина я с ним все равно не согласен. Но спорить не буду — мне еще ни разу не удавалось переспорить Рабана. Он все-таки намного старше, и язык у него подвешен лучше… ну, в метафорическом смысле, конечно. У мозговых полипов керанке нет никаких органов, кроме нервно-мозгового узла, дыхательно-пищеварительного отверстия, трубчатых нитей для общения с мозгом хозяина и энтодермы, которая все это обволакивает.

Питательные вещества он получает одновременно со мной, а кислород черпает из моего же мозга. Я-то сам не дышу, но небольшая толика воздуха внутрь меня все-таки попадает. Рабан даже вырастил себе небольшой «акваланг» с колонией хлорофильных бактерий — порой мне случается попадать в безвоздушное пространство, а моему симбионту отнюдь не хочется задыхаться.

— А это, значит, Москва… — окинул взглядом панораму я. — Красиво… Красная площадь, я так понимаю, утонула?

— Правильно понимаешь. Но Кремль отстроили заново. А Мавзолей со всем содержимым перенесли — еще в сорок седьмом. Там рядом еще три Мавзолея стоит…

— Чьи?..

— Как чьи? Сталина, Берии и Важника. Это ж не коммунальная квартира — кучей лежать. Сейчас уже пятый достраивают — для Саулова.

— Прямо фараоны… — хмыкнул я.

— Ну как что, так сразу фараоны! — почему-то возмутился Рабан. — Да все так делали! Тадж-Махал — что, по-твоему, такое? Мавзолей! Да еще не для самого раджи, а только для его жены! Вы, люди, прямо некрофилы какие-то — хлебом не корми, дай покойника на обозрение выставить! На кладбища землю тратите, на крематории дрова… Зачем-то.

— А что же с мертвыми-то делать?

— Как что? На удобрения! И всем выгода! Покойничку приятно после смерти в цветочки превратиться, и живым приятно — на мертвечинке урожаи хорошие…

— Угу. В Лэнге видали.

— В Лэнге не в счет — это Темный мир, там ничего хорошего не вырастет. А вот ты думаешь, почему на кладбищах всегда цветы так здорово растут?

— Все, заткнись! — раздраженно оборвал его я. — Надоел со своими теориями. Несешь какую-то хрень…

Дерганый я становлюсь от такой жизни, раздражительный. А кто бы не стал? Демоническая кровь сказывается… Да и Лаларту, опять же, все время подражать нужно… Альтер-эго. А нервные клетки не восстанавливаются…