Но главная причина моего перевода в штурмовую пехоту — это дочка Эна, которая родилась у меня год назад. Служа в штурмовом батальоне, я могу проводить с ней гораздо больше времени. Мы в штурмовой пехоте настолько привилегированные, что у нас есть даже свои ясли с няньками и кормилицами, а кавалерии до этого еще далеко. Каждый раз, возвращаясь с полигона или тактического занятия, я иду в ясли и забираю свою дочку, чтобы провести с не как можно больше времени. Постоянным производителем я не обзавелась, да это пока и не к спеху; те дурочки, которые пытаются ухватиться за первого попавшегося Производителя, потом об этом сильно жалеют. А я не дурочка, я воительница Мэя Кун, счастливая мать и отличница боевой и политической подготовки.

Сегодняшнее задание тоже оказалось краткосрочным, даже короче любого полевого выхода. Как сказал назначенный командовать нами старшина Змей, дело простое — хватай и беги. Тренировки на боевое десантирование со штурмоносца у нас уже были, так что особенных сложностей не ожидалось. Надо было просто выскочить из штурмоносца и поубивать всех негодяев в красных мундирах, не касаясь разного рода гражданских. При этом, если враг будет только ранен и прекратит сопротивление, добивать его не следует, а следует, если есть возможность, оказать ему медицинскую помощь. Наш обожаемый командующий уже навел на всех тут страха, и теперь хочет выглядеть гуманным-прегуманным.

А вот наш непосредственный командир Змей считает, что все это зря. Как только мы улетим, набегут, значит, местные и сами добьют всех раненых, чтобы обвинить в этих зверствах нас. И всех ненужных свидетелей тоже добьют. О британских солдатах, само собой, плакать никто не будет, а вот фрейлин французской императрицы все же жалко… Змей у нас такой — в бою суровый-суровый, а фрейлин ему все же жалко, потому что они, как говорит его постоянная партнерша Агния, красивая ненужность. Зато нас жалеть не надо — мы хоть и красивые, но очень нужные и полезные, а потому сами кого хочешь пожалеем.

Итак, когда в десантном трюме загорелась красная лампа и завыл зуммер, стало ясно, что до десантирования осталось совсем немного. По этому сигналу мы примкнули к винтовкам штык-ножи и опустили забрала шлемов. Прошла еще пара минут — и корпус штурмоносца затрясся в мелкой вибрации — это заработали установки ближней обороны, зачищающие площадку десантирования. А это уже значит… раз-два-три. Открываются ворота десантного отсека — и мы, как неудержимые фурии, вырываемся наружу. Прямо передо мной — спина человека в красном мундире, который даже как-то замедленно разворачивается в мою сторону, а значит «коротким — коли!». Лезвие входит в бок под мышку до конца; выдергиваю его обратно, чуть провернув винтовку — и тело безвольно оседает на землю. Совершенно неважно, убит он или нет, с такими ранами не сражаются.