Омер-паша поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом.

— Кто ты такой, урус, — на вполне понятном русском языке сказал он, — что говоришь мне эти слова? Разве ты судья-кази, зачитывающий приговор, а я уже осужденный преступник?

— Одни зовут меня Бичом Божьим и правой рукой архангела Михаила, — сказал я, — другие — Богом священной оборонительной войны, третьи — обожаемым командиром, четвертые — Великим Артанским князем, государем и благодетелем; а все вместе — это тот человек, который идет через миры, устанавливает справедливость, побеждает зло, творит суд и расправу, ибо так повелел мне Господь.

— Плевал я на твоего Господа Христа, урус, — заявил мне Омер-паша и плюнул в мою сторону, — у меня теперь другая вера, и мой господин — это Аллах.

Но плевок Омер-паши не задался. Заклинание Защитного Ветра отбросило харчок обратно, и тот повис у злодея на кончике носа.

— Слабоумный бабуин, — сказал я, — сменив веру ради карьеры, ты лишь показал, что не веришь ни во что, кроме власти силы и денег, и господином твоим по сути является ни кто иной, как Шайтан. С таким господином ты и плюнуть в меня не сможешь, ибо каждый плевок вернется к тебе. У Бога множество разных имен, и сменив одно из них на другое, ты будешь не в силах отвертеться и от посмертного возмездия… Мисс Зул, я вас прошу, — сказал я, повернувшись в сторону означенной особы, — чтобы этот стервец наконец-то почувствовал пытки каждой клеточкой тела. И хоть нам, людям, не придумать такого наказания, чтобы оно было адекватно преступлениям, которые совершил этот человек, но все равно к совершенству необходимо стремиться. Думаю, для начала стоит прижечь раскаленным железом вон тот сморщенный стручок, который бесполезно болтается у этого бабуина внизу живота. Все равно он ему больше не понадобится, а жертве его преступлений, наверное, будет приятно видеть, как уничтожается причинившее ей боль орудие. Так сказать, око за око и зуб за зуб. Но только не перестарайтесь сгоряча, процесс должен быть рассчитан на длительное время…

— Обожаемый командир, — с иронией ответила мисс Зул, — не учили бы вы деммскую аристократку из высших классов тому, как правильно мучать пленников. Не хочу никого обидеть, но в этом деле вы, люди, не более чем дилетанты. Но ничего, я покажу вам, что такое настоящее Высокое Искусство…

И в этот момент внутри моей головы блямкнуло, примерно как от пришедшей на сотовый телефон СМС-ки — и перед внутренним взором появился текст сообщения. Оказалось, что, пока мы тут воевали и разбирались с прочими делами, неугомонная своевольница Лилия улизнула из-под нашего коллективного надзора и инкогнито немного погуляла по Севастополю в своей любимой манере любопытной девочки. Наверняка там, в мире 1855 года, теперь все слегка стоит вверх дном. Лилия у нас такая. И теперь требуется бежать и разбираться с последствиями.