— Так ведь, Николай Иваныч, он там не один! — воскликнула девица. — С ним цельная комиссия…

— Поди-ка ж ты… — Я в недоумении покачал головой. — Комиссия, говоришь? Кто ж такие и откуда?

— Я не знаю, Николай Иваныч, я с ними еще не говаривала, — хлопая глазами, заговорила Даша, — я их в окно увидала. А там сейчас Наталья, медсестричка — встречает их, значит… Ох, Николай Иваныч…

Она прикрыла рот рукой и принялась качать головой, выражая крайнюю озабоченность.

— Что такое, Даша? — Я строго посмотрел на нее. — Говори уж толком — что за люди с князем Васильчиковым заявились? Ну, полно уж туману напускать!

— Ну так люди-то странные… — вполголоса заговорила она. — Будто бы ненашенские…

— Тьфу ты Господи! Да что значит ненашенские? Ты уж говори быстрей — чтоб знать мне примерно, к чему готовиться…

— Так непохожи они на обычных-то людей… — пролепетала Даша.

— Да как же так непохожи? — Я в недоумении развел руками. — Что ж, у них рога на голове или хвосты петушиные сзади приделаны?

— Хвостов нет, Николай Иваныч… — помотала головой Даша, — а вот все ж не такие они, как мы… Не знаю даже, как вам объяснить… Не такие, и все… А главный у них — такой… грозный. И с князем запросто, по-свойски, а Виктор Илларионыч-то и не серчает… Называет Сергеем Сергеевичем и вельми с ним ласков.

Да, и вправду странность… Флигель-адъютант императора князь Васильчиков, с самого своего прибытия в Севастополь покровительствовавший нашему госпиталю — лицо очень важное, с ним ничего не мог сделать даже не любивший его бывший главнокомандующий князь Меншиков, и чтобы с ним по-свойски — это надо быть как минимум императорских кровей. Даже приятельствующий с ним адмирал Нахимов в разговоре соблюдает этикет, а то ведь тоже немаленький человек…

— Ладно, Дарьюшка… — со вздохом ласково сказал я, — ничего-то ты мне вразумительного сказать не можешь. Пойду сам посмотрю, что за таинственных гостей привел к нам добрейший Виктор Илларионович.

Я вышел, запер свой кабинет и в сопровождении Даши направился по коридору ко входу — туда, где уже собрался едва ли не весь персонал нашего гошпиталя.

Первое, что я отметил — это то, что гости терпеливо дожидались меня, не делая попыток самостоятельно пройти внутрь здания. Вместе с Виктором Илларионовичем они стояли перед входом в гошпиталь, окруженные небольшой толпой. В основном это был наши сестры милосердия, помогающие им сердобольные вдовы и прочие служители; поодаль наблюдалось несколько любопытствующих выздоравливающих. Что ж поделать — зрелищ тут мало, а на этих посетителей поглядеть явно стоило… Их было всего четверо. Даша, как оказалось, совершенно точно охарактеризовала их как «ненашенских». Именно это слово и пришло мне на ум при первом взгляде на них. Их одежда, манера двигаться и разговаривать, их прически и выражение лиц — все говорило о том, что люди эти прибыли очень издалека… но при этом в них проглядывало и что-то «нашенское», чисто русское… Будто люди, которые очень долго жили за границей, а потом решили снова вернуться в Россию. Кроме того, все они разговаривали именно на русском языке, правда, на очень странном русском языке, коротком и рубленом, к тому же изобилующем непонятными мне словечками явно иностранного происхождения.