На этот раз посланцев было пятеро, и к моему изумлению бросаться на меня никто не стал. Ко мне с приподнятыми в мирном жесте руками подошел невысокий мужчина с проседью в волосах с позывным Барсук.

— Вечер добрый, Зима, — мирно поздоровался он и пристально уставился мне в глаза.

— Вполне возможно, что и так, — кивнул я, внимательно наблюдая за его действиями.

— Мы не с того начали наше знакомство, — улыбнулся мне Барсук.

— Вы, не с того начали, — перебил я его. — А я его закончил. Поясню сразу, с вашей группировкой общих дел у нас не будет. Вопрос закрыт. Если у вас, господа, все, то убедительно прошу: идите куда шли.

— Невежливый ты, Зима, — добрый взгляд Барсука мгновенно сменился на колкий и холодный. — На Свободе таким тяжело приходится. Не боишься немного пострадать? Места тут, знаешь ли, тихие да укромные. Всякое может случиться.

— Благодарю за предостережение. Если что, я теперь знаю, кого винить, если что случится.

— Ну-ну, как знаешь, — недобро улыбнулся мне Барсук. — Ножичек вернуть не хочешь? Не твой он, а общественный. Не хорошо так поступать, не по понятиям.

— Это компенсация. За моральный ущерб.

На это мне Барсук ничего не ответил, лишь одарил еще одним оценивающим взглядом и, кивнув своим, направился к страдальцам, так и лежащим возле дверей на улицу. И что самое удивительное, никто из быков, что стояли за его спиной пока он со мной разговаривал, даже не дернулся на мою откровенно грубую речь. Дисциплина у них хорошая и это не есть хорошо.

Раненых уволокли… Нет, раненого. Миха не выжил. Что впрочем, и неудивительно, с почти выдранным плечевым суставом без оказания скорой медицинской помощи долго не живут. Его труп просто и без затей скинули наружу. Вот такие тут похороны. Мы со Скрипкой и лежащим Хадко остались без свидетелей. Если не считать висящую девушку на кресте и ее невидимого охранника. То, что Далаец находится здесь, я не сомневался. Чувствовал его, можно сказать, но не видел. Однако они нам не мешали.

— Ты труп, Зима, — констатировала Скрипка. — Барсук тебе этого не простит. Подловят тебя где-нибудь и отметелят как Хадко.

— Слушай, Скрипка, а ты хочешь выбраться отсюда? — перевел я разговор немного в другое русло.

— Куда? Да и невозможно это, — махнула она рукой.

— Границы мы ставим всегда только здесь, — я коснулся указательным пальцем головы. — Ты подумай над моим вопросом и если надумаешь, дай знать. А я, пожалуй, спать лягу.

На ночь мы решили обосноваться там же. У Хадко и Скрипки был свой угол, но идти туда сейчас было опрометчиво, нарваться можно на нехорошее. До утра решили скоротать время здесь же. Натаскал себе фуфаек, да и залег практически с комфортом. Перед сном настроил все свои системы в параноидальный режим и сомкнул веки. А утром проснулся за час до кормежки. Встал, размялся и взглянул на Хадко. Хреново дело. Если верить показателям, то жить ему осталась часа три никак не больше. Ладно, это мы поправим, а теперь пора приобщиться к местному обществу.