Первые минут двадцать-двадцать пять — впустую: ночной лес жил своей жизнью и плевать хотел на меня и мои опасения. Потом с одиннадцати часов послышался треск сучьев, и я, замерев на месте, уловил еще и странный хрип. Не знаю, что меня заставило задвинуть куда подальше желание рвануть в обход, а пойти на эти звуки, но я быстренько обновил все «баффы», разогнал восприятиепросветлением , принял боевой коктейль и бесшумно обошел густой кустарник. А через несколько мгновений, еще толком не рассмотрев «картинку», возникшую на сетчатке, дернул за подушечку самосброса и ушел в первыйрывок . Нет, вплотную к «кокону» из змеиного тела, сжимавшего человеческое, перемещаться не стал — подвесилсферу умиротворения метров с пяти-восьми. Благо, руки все еще сражающейся жертвы крепко держали пресмыкающееся за шею и мешали ему прицельно шмалять Молниями. Потом отрешенно пожалел об отсутствии игольника, сместился метра на полтора в сторону и, поймав момент, когда голова твари замерла в неподвижности, всадилледяную

иглу в открытую пасть. А после того, как змеюку заколотило, на всякий случай обновилсферу и продолжил вбиватьиглу заиглой в медленно тускнеющеемарево над самым широким «витком» темно-серого «шланга» диаметром с мое бедро.

Не знаю, какого именно ранга была эта гадина, но для того, чтобы просадить ее защиту, хватило тринадцати попаданий. Поэтому четырнадцатую я вбил с трех метров аккурат в правый глаз. А когда тварь забилась в агонии, вдруг понял, чем меня смущают руки ее жертвы, выхватил из ножен артефактный нож, подаренный Валерием Константиновичем Уфимцевым, и на удивление легко перехватил шею змеи чуть ниже женских ладоней. Второй, уже намного более «осмысленный» взмах, перерезал «шланг» на следующем «витке», а третий, четвертый и пятый «разобрали» всю верхнюю половину.

При этом я, пребывавший в состоянии «разгона», как-то уж очень легко прогнозировал последствия таких ударов, поэтому успевал уворачиваться и от конвульсий обрубков, и от струй крови, хлещущей из перерезанных сосудов. Зато жертва изгваздалась вся. Видимо, поэтому в тот момент, когда она смогла сделать полноценный вдох, и я увидел лицо, покрытое «черными» потеками, меня пробило на хи-хи. И пусть я задавил это желание, но первый вопрос задал с ехидной усмешкой:

— Э-это в-вы т-т-так до-о-обываете И-искры те-те-теневи-и-иков?

Женщина лет двадцати восьми-тридцати пропустила эту шутку мимо ушей и хрипло спросила, не Юдинец ли я, случайно.

Я отрицательно помотал головой:

— Н-не ду-у-умаю…

— Как это? — нахмурилась она, закашлялась и сразу же заскрипела зубами от боли.