фобиями и одержал верх. Талант не подвел… Отпустив Рамона, я шагнул к лисе, левой рукой ухватил ее за узкую челюсть, решительным движением притянул к себе. — Это ты распотрошила иудея? — прохрипел, нависая над китаянкой. Лиса бестолково замотала головой, не в силах ответить. Страх свился в стальной силок, и оборотню и в голову не пришло пустить в ход острые когти, венчавшие пальцы рук. — Не ты… — понял я и отбросил ее в сторону. — Сгинь! — приказал я, и лиса немедленно растворилась в тенях. Туман начал понемногу рассеиваться, метрах в десяти от нас засветились желтыми огнями окна борделя. — Лео, когда ты выучился чревовещанию? — подступил ко мне Рамон, настороженно вертя головой по сторонам. В то, что опасность отступила, он не верил. — Я полон талантов, — ответил я и заставил убраться страхи в мрачные бездны собственного подсознания. Меня второй раз за день вырвало, но вместо кислого привкуса рвоты рот заполонило послевкусие жестокого похмелья. Руки и ноги задрожали, едва не упал. Было плохо и больно. Никак не отпускала мысль, что я ничем не отличаюсь от лисы, что и внутри меня прячется зверь. Бред! Это просто страх. Дурацкий страх, которому просто не следует давать волю. Я выпрямился, тряхнул головой и убрал пистолет в кобуру. Очки почему-то оказались в нагрудном кармане пиджака. Вернул их на место, затем поднял с земли перегоревший фонарь и сунул в рот сразу два мятных леденца. — Лео, ты в порядке? — спросил Рамон, которому не терпелось отсюда убраться. — Вполне, — подтвердил я, морщась от боли. — Идем! Двор мы покинули через заднюю калитку. Отпустили констеблей, не выказав им никаких претензий, и поспешили к станции подземки; Рамон уверил меня, что без труда отыщет обратный путь. Я не спорил. Усталость навалилась тяжким грузом, вновь разболелась голова. — Я одного понять не могу, Лео, — произнес крепыш, когда мы уже стояли на перроне в ожидании поезда. — Почему ты отпустил ее? Почему дал уйти? — Это не она, Рамон, — поморщился я и повертел головой из стороны в сторону под тихие щелчки позвонков. — В иудейском квартале порезвилась не она, только и всего. — С чего ты взял? Ты ведь был уверен, что это твой ростовщик натравил оборотня на банкира! — Во мне говорила предвзятость. — И все же? Я посмотрел на приятеля, тяжело вздохнул и снизошел до объяснения. — Не совпадают рост и форма челюстей. — Поясни. — Убийца из дома банкира — он высокий, возможно, даже выше меня. Длина его шагов чуть больше, чем у меня. — А если он бежал? — Нет, отпечатки смазаны не были.