Информацию принял молча, лишь закинул к остальным, не менее занятным фактам. Магия, да. Если углубиться в эту тему, данный мирок пропитан ей насквозь. Даже здесь, я более чем уверен, всё это завязано на какую-нибудь магическую хренотень.

— Теперь немного верхом, — прокряхтел Борзый, цепляясь в прыжке за уступ.

Здесь и вовсе пришлось передвигаться, сильно пригибаясь к земле. Да, жутью пахнуло почти сразу, как и следы крови по стенам стали попадаться буквально через пару метров. Жуть, такая, неприятная. И, если поначалу я даже вздрагивал от каждого непонятного шороха, то после успокоился напрочь. Оно банально не веет этой самой жутью, а давит на сознание менталом. То есть, искусственно нагнетает страх стабильным таким диапазоном. А живые организмы так не умеют.

— Сейчас, — прохрипел Борзый, — даванет.

Он двигался впереди и сразу после слов, застыл, буквально вцепившись в землю под ногами. Миг! И я прямо-таки почувствовал, как по туннелю идет волна ужаса. С порывом леденящего воздуха, она проносится мимо, заставляя сердце застыть. Секунда, другая и новая волна проносится следом, чтобы уступить дорогу еще одной и еще.

Десятая по счету уже не несла в себе такого заряда ужаса и лишь заставила волоски на руках немного приподняться. Да, определенно артефакт. Амплитуда слишком ровная, без скачков и погрешностей. Промежуток меж волнами так же четкий.

— Вставай, — потрепал Борзого по плечу. — Закончилось уже.

Тот повернул в мою сторону голову, и по его взгляду стало понятно, что мыслительный процесс там застыл. Гримаса ужаса, застывшая на лице, читалась без всяких там способностей. Да и пульс выдавал чечетку в лучших традициях танца.

Всё это затянулось еще минут на пятнадцать. Медленно и нехотя Борзый приходил в себя, постепенно возвращая самообладание. Пульс возвращался в привычный ритм, а искривленное лицо приобретало нормальные черты.

— Су, — прохрипел он пересохшей глоткой, — ка. Каждый раз, как первый. Ты как?

— Нормально, — пожал плечами. Не рассказывать же ему, что по моему разуму проходили и сильнее. — Идти можешь? Как часто вообще это происходит?

— Да, сейчас, — мотнул головой мужик. — Трясти перестанет. И пойдем.

Еще минут пять ушло на то, чтобы Борзый вернул себе себя. Да, тяжкий процесс, однако.

— Можно, — кивнул, наконец, он. — Эта херь бьет раз в два часа примерно. И вот вроде бы знаешь, уже не накрывало до кишок, но один лург, как только она идёт, всё по новой.

— Защита от дураков, — усмехнулся я. — Знаешь же, что она не несет за собой ничего физического, так хера ли ссать?