Странно, но никакой охраны ни на дверях, ни после, уже внутри.

Пройдя парк, запахи в котором неприятно резали ноздри своей резкостью, оказался перед массивной резной дверью. Небольшое усилие и она с легкостью поддается, а мозг становится заложником того обилия информации, что буквально вываливается наружу. Множественные запахи, которые смешиваясь, рождают настоящую несвязную какофонию. Звуки оглушают, но не своим напором, нет. Они оглушают множеством потоков и тональностей. Всё это, вместе с приглушенным освещением, создает свою, ни с чем не передаваемую, атмосферу. А уж, ступив внутрь и ощутив под своими ногами не доски пола, а мягкий ворс ковра, и вовсе слегка растерялся. Особенно при открывшемся виде полуобнаженных девиц, что споро порхают меж столов, уворачиваясь от похотливых рук местной публики. Более красиво одетые, или красиво раздетые? Не суть, в общем. Еще имелись девицы вдоль стен, на эдаких постаментах, танцующие в такт своей музыки. Она звучит у них, под стеклянным колпаком. Её я слышу еле-еле, но там она более спокойная и размеренная. В отличие от того, что происходит в самом зале.

— Мальчик, а ты адресом не ошибся? — промурлыкала дама, проходя мимо.

Её взгляд оценил меня с головы до ног, и мелькнуло в нем что-то эдакое. Что заставило на мгновение забыть, зачем я здесь. И, что самое забавное, никаких чар и воздействия на разум, только женское естество и ничего больше. Правда, в ответе она не нуждалась и уже затерялась где-то меж столов.

— Мальчик, мля, — рассеянно бросил я.

Тряхнув головой, избавился от наваждения, сосредоточившись на своей цели. Среди различных ароматов, выцепить нужный оказалось сложновато. Некоторые запахи своей резкостью буквально вырывались на передний слой, и отмахнуться от них получалось с трудом. Больно уж навязчивые и приторные, они забивали другие, более слабые. Тем не менее, нужный шлейф я таки нашел и тут же оскалился, обнаружив источник. Мужик сидел ко мне спиной, в явно приподнятом настроении. Правой рукой с бокалом он размахивал, словно тот дирижёр. Компания его не отставала, а довольные крики там как бы ни перекрывали остальные звуки. Стол, кстати, этот был одним из самых больших. Сейчас за ним удалось насчитать еще с десяток человек и все они не выглядели, как простые обыватели.

Что ж, я обещал Седому, что они будут страдать? Ничего не изменилось.

Желание распотрошить и неподдельная жажда убийства. Нагоняя внутри себя ярость, внешне оставался спокоен. Только вот взгляд — он прожигал. И для людей, крутящихся в подобном обществе не почувствовать его нельзя. Вот и сейчас мужик сначала замедлил свои движения, а после вовсе застыл. Завертел головой по сторонам, после чего обернулся и встретился со мной взгляд. Я видел, как в немом удивление он распахнул глаза, ну а после, когда между нами проходила одна из девушек, я плавным движением стек за её силуэтом, теряясь из виду.