— А ещё, я никак не могу понять, почему нельзя взять этот кувшин и поместить в пространственный карман.

— Обычно такие кувшины создают из специального материала, который начинает разрушаться в стазисе, — машинально отозвалась Зинаида Ивановна, — знакомую твоего друга должны были об этом предупредить, чтобы… не возникло искушения.

— Ого! — я покачал головой. — И сколько времени продержится этот кувшин?

— Древние его знают, — женщина пожала плечами, — может сутки, может трое. Но это неважно.

— Почему?

— Стоит его знакомой потерять связь с кувшином, как он… сработает. И неважно, где он будет находиться. В Пространственном кармане или в каком-нибудь защитном сундуке.

— Вот как… — я посмотрел на бутыль и поставил на стол. — Ладно, чего мы все о грустном, да о грустном? Зинаида Ивановна, у вас где-то были чудесные пряники…

Женщина покосилась на бутыль, посмотрела на меня тоскливым взглядом и поднялась с места.

Я же, стоило ей отвернуться, вытащил из Инвентаря бутыль с «Восточной ночью» — то самое пойло, при помощи которого Ольга хотела отравиться — и, сорвав пробку, плеснул немного в чашку женщины.

Как там думала Ольга?

«Одного бокала хватает, чтобы Одарённый любого ранга унёсся в мир грёз, где он самый сильный, или любимый, или богатый, да так оттуда и не вернулся.

Приятный вкус, чудесный аромат — идеальная компания для последних мгновений жизни ».

Зинаида Ивановна одаренная, поэтому максимум, что ей грозит — долгий крепкий сон.

Стоило бутылке с коварным зельем исчезнуть у меня из рук, как из кладовки выглянула хмурая женщина.

— Пряники не нашла, — Зинаида Ивановна пожала плечами, — мёд есть.

— Мёд — это здорово! — я дождался, пока женщина вернется за стол, и поднял свою кружку. — За счастье и здоровье! За то, чтобы дети жили долго и счастливо. За семью!

— За семью, — глухо подтвердила Зинаида Ивановна и, покосившись на свою запечатанную бутыль, едва пригубила из чашки.

— Костром пахнет, — удивленно протянула женщина, заглянув в кружку. — Вкусно…

Широко зевнув, она попыталась было встать, но вместо этого сползла на пол. И тут же засопела.

— Простите, — я с сожалением посмотрел на повара. — Но другого выхода нет.

Дальнейшее было делом техники.

Притащить бочонок, достать из кармана перстень Контрабандиста и убрать в него и Зинаиду Ивановну, и ксуров бочонок.

Следующим на очереди был корпус, в котором жила малышня.

Вот только я забыл, что наш распорядок серьезно различается. И малышня, вместо привычных вечерних посиделок в общей гостиной, уже давным-давно спала.

Будить мелких я не стал.

Вместо этого оставил письма, подарки и небольшой внешний макрис.