– Я поняла.

– Поняла? – негромко переспросила сойка, косясь на акробата, который скатывал одеяло. – И все?

Шерон подняла на нее глаза, отвлекшись от своей обуви:

– Чего ты хочешь от меня?

– Какой-нибудь реакции.

– Думаешь, я не переживаю за него? Переживаю. Он мой друг. Почти семья. Как и ты. Но ни ты, ни я ничего не можем сделать с его недугом. Мы обе испробовали все возможные варианты. Ведь так?

Лавиани пришлось согласиться.

– А если так, то мы лишь можем надеяться, наблюдать и ждать.

– Чего ждать?

– Самого худшего.

– Ты очень спокойна.

– Хочешь, чтобы я заплакала? Я заплачу. Когда придет время, хотя слезы не вернут нам его, так же как не вернули мне моего мужа. Метка той стороны сжирает его, и мы все трое это знаем. Я последняя из тех, кто желает Тэо плохого. Но не уговариваю себя, что подобного не случится.

– Не случится. Я не дам ему стать пустым.

Шерон неожиданно очень по-детски шмыгнула носом, резко встала:

– Думаешь, я не догадалась? Или он? Но, пока у нас есть такая возможность, мы должны поддерживать его. Как он поддерживает нас.

– Именно для этого я и здесь, девочка.

Ничто не предвещало беды.

Они шли сквозь утренний туман, легкой пеленой стелющийся над трактом и пустыми полями, когда Тэо внезапно споткнулся и растянулся на земле. Лавиани бросилась к нему первой, уже понимая, что видит припадок, который не повторялся с тех пор, как она нашла у парня метку, но добежать не успела.

Пальцы на левой руке акробата скрючились, точно в судороге, а затемэто произошло. Она не поняла что, но в груди у нее словно горшок с маслом над огнем разбился.

И вспыхнул.

Сойка рухнула на колени, ощущая, как жар ненависти захватывает ее, оплавляет кости и заставляет ослепнуть.

Поэтому она пропустила тот момент, когда маленькая Шерон с разбегу врезалась в Мильвио, склонившегося над Тэо. Мечник, не ожидавший нападения, отшатнулся в сторону. Кожа на левой руке акробата надулась пузырями, а затем из пор стала сочиться кровь.

– Не подходи к нему! – сурово сказала указывающая Мильвио, и тот осторожно кивнул.

На акробата он смотрел с прищуром.

– Лавиани, ты как? – Шерон тоже не спускала глаз с потерявшего сознание человека, видя, как под его рукой собирается небольшая лужица крови из невидимых ран. – Лавиани?!

– В порядке, – раздался надтреснутый голос за ее спиной. – Только хочется кого-то убить. Я буду не я, если в этом парне на мгновение не проснулась магия.

– И дар таувина дал о себе знать, – понимающе сказала девушка. – Ты считаешь это разумным?

Последний вопрос указывающей относился к тому, что Лавиани встала на колени перед Тэо, взяв его руку. Волдыри сходили с кожи, исчезая на глазах. Кровь больше не сочилась из пор.