Она очень боялась. Акробат видел это в ее бледно-голубых глазах. Боялась не за себя, а за него. Боялась потому, что была не уверена, что сможет остановить врага, не дать тому убить Пружину.

Шерон увела Тэо, пока Мильвио играл его роль. И акробат так и не увидел человека, которого Лавиани называла Шревом.

Затем убийца из Пубира пришел к нему во сне, с лицом похожим на алую маску. Кожа содрана, ветки пробили щеки, нос сломан, изо рта текла кровь. Он выбирался из какого-то канала, шел к нему, несмотря на ранения. И с каждым его шагом на небе разгоралось солнце.

Оно было таким невыносимо ярким, таким обжигающим, словно Тэо вновь оказался с цирком Квио в Карифе, на берегу Лунного залива. Акробат опустил веки, но этот нестерпимый солнцепек доставал до его глаз даже сейчас.

А затем Пружина проснулся, и солнце никуда не делось. Пусть оно было слабее, чем во сне, но достаточно яркое, чтобы погасить луну и осветить поле, а также далекие холмы, поглотившие остатки древнего города.

Несколько секунд это странное обстоятельство – солнце в середине ночи – заставило его думать, что он все еще спит. Но Мильвио, склонившись над ним, довольно грубо встряхнул его, сказав неожиданно резко и властно:

– Вставай! Живо!

Шерон, обхватив руками плечи, босая стояла на траве, холодной от выступившей росы, и смотрела на далекую рощу, из-за которой лился солнечный свет.

Цирк просыпался, слышались удивленные возгласы, сыпались вопросы. Заплакал кто-то из детей, чувствуя смятение взрослых.

– Кажется, мне надо бросать пить, – пробормотал Ливен, неловко натягивая рубаху на голое тело.

Тэо прошел мимо него, к Шерон.

– Что происходит?

– Не знаю, – прошептала она. – Кажется, шар в руках Нэко пробудился.

– Считаешь, что из-за меня?

– Не думаю, мальчик. – Лавиани застегивала пояс с метательными ножами. – Если только ты не превращаешься в мэлга. Бард сказала, что только из-за этих тварей раньше шар светился.

– Велина! – ахнула указывающая. – Она все еще там! Ее надо вернуть! Немедленно!

Она бросилась в поле, но ее догнал Мильвио, схватил за руку:

– Нет! Слишком далеко!

– Я должна!

– Иди назад! – крикнула ей Лавиани. – Я съезжу!

Сойка пронзительно свистнула, рявкнув:

– Рико! Дай мне лошадь!

Меньше чем через минуту она уже неслась по полю на неоседланной лошади, правя коленями, точно заправский наездник Нейкской марки.

– Что, спаси Шестеро, здесь происходит? – Ирвис, в одних штанах, метался из угла в угол, совсем ничего не соображая.

– Рядом мэлги.

– Мэлги, сиор Мильвио? Здесь?! На юге Накуна?! В тысяче лиг от Рубежа!

– Что нам делать? – мрачно спросил Алин. – Вы единственный, кто знает, как правильно держать меч.