– Они – найдут.

– Я знаю, как ты можешь путать и скрывать следы. Убегала от них раньше, убежишь и сейчас. Но бросить нас я тебе не позволю.

Сойка раздраженно фыркнула, хотя и призадумалась.

– Ладно, – сказала она наконец. – Раз вы готовы рисковать своими шеями из-за меня – пожалуйста. Но если они нас найдут, то первой убьют не меня, а его. Это только я могу сохранять спокойствие в присутствии человека с меткой той стороны. Они бросятся на него, как голодные волки на кусок мяса.

– Как тебя нашли?

Лавиани мрачно поджала губы:

– Не знаю, девочка. Вообще не понимаю, что они делают так далеко от Пубира.

– Ну раз уж мы согласны «рисковать своими шеями», не могла бы ты наконец рассказать, чего они так на тебя взъелись? – не открывая глаз, поинтересовался Тэо.

– Мы не сошлись во мнении о семейных ценностях.

– Снова у тебя отговорки!

– Да что тут рассказывать, мальчик?! У меня был сын. У него, в отличие от матери, семь татуировок таланта. Очень редкий дар. Он второй по способностям среди соек, после Шрева, за последние двести с лишним лет. Его начали учить, но парня больше интересовал холст, кисть и свет, падающий на женское лицо, чем служение Ночному Клану. Весь в отца… – Последнее она произнесла с какой-то печалью. – Он многое хотел изменить у соек, а потом… потом умер. Глупо в общем-то, как мне тогда казалось. Был на Дельфине, когда в Филгаме какой-то пьяный капитан стражи, ничего не говоря, из арбалета в упор выстрелил ему в сердце.

– Ох, – вздохнула Шерон. – Мне так жаль.

– Мне тоже было жаль, девочка. И голова убийцы, которую прислали, не слишком меня утешила. Толку от тухлого мяса, когда человека не вернуть с той стороны? Но прошли годы, и все как-то сгладилось. Забылось. И вот один не в меру ретивый близкий дружок Борга как-то решил, что ему не стоит больше иметь дел с Пубиром. Он стал слишком много рвать в Соланке и привлекать внимание влиятельных людей. Это вредило Ночному Клану, поэтому решать проблему отправили меня. Там-то я узнала, что в гибели Релго виноват отнюдь не случайный выстрел. Боргу не нравилось, что сын слишком любил свободу и не любил его. Многие из Золотых думали о том, чтобы возвысить юнца. Поставить во главе клана, несмотря на возраст. И Борг отдал приказ, а Шрев сделал все остальное.

Она помолчала, сказала едва слышно:

– Он казался милым, тихим мальчиком. Не думала, что из него вырастет столь опасная гадина. Шрев и Релго были ровесниками. Дружили. Во всяком случае, настолько, насколько могут дружить такие отбросы общества, как сойки. Короче, я не поверила в тот рассказ. Исполнила приговор и ушла. А на следующий день меня как ударило. Я вернулась и перерыла дом покойника. От погреба до чердака, но не нашла никаких доказательств.