В центре находился большой каменный ящик. Шерон пошла к нему, ускоряя шаг. Ее встречала каменная девушка, немного наклонившись вперед и положив руку на саркофаг.

Надпись была на старом наречии.

Шерон пробежалась по ней глазами.

Раз.

Другой.

Третий.

Не веря. Не желая верить. Чувствуя, как буквы дрожат у нее перед глазами. Обернулась к Мильвио, требуя объяснений.

– Это правда. Мне жаль.

Тэо увидел, как обострилось ее лицо, и спросил:

– Что здесь написано?

– Все было зря, – почти шепотом произнесла Шерон и прочитала громко, бесцветным голосом: – «Здесь обрел последний покой Тион. Великий волшебник. Друг и учитель. Брат. Да пребудет с тобой благословение звезд, и чтобы ты нашел ее на той стороне».

– Ерунда какая-то! – возмутилась Лавиани. – Это что же? Склеп?! Фламинго, какого шаутта?! Так! Надо открыть крышку!

– Зачем? Он мертв. Не стоит тревожить останки.

– Это великий волшебник, девочка! Плут, лгун и тьма знает кто еще. Такой парень ради обмана легко создаст собственную усыпальницу. Чтобы все считали его мертвым.

– Все и так считают его мертвым, – возразила Шерон. – И, как видно, это правда. Мильвио?

– Он мертв. И уже очень давно, – откликнулся южанин. – Если бы я сказал раньше, вы бы все равно мне не поверили. Вам следовало увидеть его могилу своими глазами.

– Поверить?! – возмутилась Лавиани. – А я вот и не верю!

– Он умер у меня на руках. Я положил его сюда, опустил крышку и создал ее. – Он с грустью указал на статую. – Тион мертв. Клянусь в этом.

– Когда это случилось? – Шерон провела рукой по саркофагу, и ее пальцы коснулись пальцев каменной женщины.

– Давно. Через пару десятилетий после Катаклизма. Мы только вернулись с Рубежа.

Лавиани расхохоталась:

– Мальчик! Ты хочешь убедить меня, что тебе больше тысячи лет и ты знал Тиона?!

– Я не смогу ни в чем убедить сиору, если она этого не хочет.

– Как твое имя? – спросил Тэо.

Южанин усмехнулся и отвесил легкий поклон:

– Я Мильвио. Мильвио де Ровери. И это мое настоящее имя. Я сын обедневшего дворянина с окраины Единого королевства, которую теперь называют Треттини. Моей судьбой была война, потому что я умел и любил сражаться, но так вышло, что один великий волшебник разглядел во мне иной дар. На Талорисе среди молодежи была забава – мы поднимались на террасу Янтарной короны, туда, куда прилетали белые львы, и выпускали в небо бумажных птичек. Моя всегда летела дольше всех. – Сказал он это с извинительной улыбкой, словно ему до сих пор было неловко за такие несерьезные вещи. – Я умел договариваться с ветром. Поэтому Тион дал мне прозвище – Вихрь, оно стало моим вторым именем, по нему меня все и запомнили. На старом наречии это…