Охотнику нельзя расслабляться и показывать слабость. Он всегда должен контролировать происходящее вокруг. Даже после охоты. И особенно, когда вокруг ходят охотники из чужих стай, алчущие твоей добычи.

— М-м-м. Ирей? Если я не ошибаюсь… — пока она стояла и предавалась размышлениям, к ней подошёл крепыш с большим топором на поясе.

Его борода рыжего цвета, заплетённая в косичку, напомнила Нежному Цветку обычаи северных племён, что пасли белых оленей. И только потом она вспомнила, что это предводитель каких-то викингов, с которыми несколько раз говорил Вожак.

— Можешь передать Шаху, что я хотел с ним поговорить? — сказал рыжий бородач.

Ирей молча и безучастно смотрела на медленно клубящиеся серые тучи над шлемом викинга. Её мысли текли так же неторопливо и неспешно. Образы Вожака, Розы, Колючки, матери и дома сменялись один за другим. Она была расслаблена и вместе с тем собрана. Часть её сознания пристально следила за нежданным гостем, в любой момент готовая уклониться или ударить на опережение.

— М-м-м. Я, наверное, не вовремя? — рыжебородый явно чувствовал себя неловко и продолжал топтаться на одном месте.

Нежный Цветок на самом деле чуть было не засмотрелась на причудливо изогнувшуюся тучу, но вовремя вспомнила о чужаке, что сейчас стоит перед ней и ждёт ответа.

— Я передам, — наконец сказала она, чуть наклонив голову.

— Хорошо, — сказал викинг и с явным облегчением удалился.

Ирей же продолжала смотреть поверх головы уходящего бородача на клубящиеся облака.

Вон то облако чем-то напоминает Розу, а вот это Вожака. Эти облака плывут в одну сторону и медленно сближаются друг с другом. Сердце опять кольнула непонятная грусть.

Все как-то слишком сложно…

Конец интерлюдии

Просыпался я тяжело, медленно и мучительно поднимаясь из вязких пучин сна. А проснувшись, немедленно пожалел об этом. Во рту словно кот нагадил, голова кружилась и болела одновременно. Липкий пот, казалось, покрывал меня плёнкой с ног до головы.

— Мать твою! — сипло выдавил я из себя.

Перед глазами стоял знакомый потолок, из-за штор пробивались лучи утреннего солнца, через открытую форточку доносилось чириканье птиц, а в кресле рядом с кроватью дремал Бандит. Полностью знакомая обстановка, которую я был очень рад видеть. Вот только оранжевые круги и невидимые молотки, стучащие где-то в районе правого виска, эту радость сильно омрачали.

— Что же мне так хреново? — хриплым голосом спросил я.

В ответ Бандит дёрнул ухом, приоткрыл глаза, окинул меня недовольным взглядом и прикрыл их обратно. Даже как-то странно — обычно утром он сразу начинает орать, требуя очередной пайки.