Тем временем очередная волна ледяной энергии прокатилась по телу, оставляя после себя пульсирующее тепло. Нет сомнений, над моим бренным телом только что убили очередного монстра, а я наглым образом присвоил себе весь опыт и энергию.

Ясное сознание работало на пределе возможностей, а я фиксировал каждый разрыв ткани, каждую трещину в костях. Словно хирург, оперирующий в полной темноте, я направлял остатки энергии на самые критические участки своего организма и совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. На это я повлиять уже не могу, так что пусть монстрами займутся другие специалисты.

Первым делом я сосредоточился на мозге, ведь если вдруг он отключится окончательно, не поможет даже Ясное сознание. Потому на мозгах не экономил и пусть говорят, что нервные клетки не восстанавливаются, я все же решил нарушить эти законы. Хотя бы остановил внутреннее кровотечение и теперь пораженный участок не будет увеличиваться и отекать.

Далее взялся за более насущные проблемы. Например, кто-то особо наглый слегка надорвал мне живот, того и гляди скелеты смогут увидеть съеденный мной недавно тортик. Так что сразу начал стягивать зияющую рану, пока туда не набросали земли и костей.

Края повреждённой ткани едва заметно сходились, но процесс шёл мучительно медленно. Проще было бы стянуть рану руками и уже пройтись быстренько минимальным количеством энергии, но увы, мозг пока спит. Да, раз кровотечение остановилось, а живот срастаться быстро не хочет, снова отвлекся на прврежденную голову. Направил энергию на стабилизацию нейронных связей, представляя, как склеиваю разбитую вазу с невероятной точностью. Перед внутренним взором проносились вспышки света и хаотичные линии, напоминающие электрические разряды. Постепенно картина прояснялась, позволяя мне лучше контролировать процесс восстановления.

Куда ни посмотри — везде одни проблемы… Как там дела у ликвидаторов? Я тут едва справляюсь, так что вам стоило бы поторопиться!

Лёгкие представляли собой рваную ткань, похожую на видвшую виды половую тряпку. Я заставлял клетки делиться, выстраиваясь в правильные ряды, восстанавливая альвеолярную структуру. Каждый вдох давался с трудом — воздух царапал восстановленные, но ещё хрупкие ткани. Но с каждым циклом дыхания процесс становился всё легче, и лёгкие постепенно обретали новую жизнь.

Селезёнка пострадала особенно сильно. Глубокий разрыв продолжал кровоточить, несмотря на первоначальную коагуляцию. Я направил поток энергии прямо в эпицентр повреждения, заставляя ткань сжиматься и запечатываться. Это было похоже на работу невидимого хирурга, который сшивал края раны сверхпрочными нитями.