Баранов посидел в кабинете еще полчаса, еще раз продумал план устранения ненужных свидетелей, после чего позвал своих верных помощников и вместе они отправились в камеру, забирать заключенных для перевода.

На выходе сидит дежурный, но с ним тоже вполне можно договориться, так что это не составит проблем. У всех есть своя цена, и Баранов понимал это лучше многих. У дежурного, например, цена совсем невысока, тогда как Баранов уважает себя и за копейки нарушать закон не будет.

Шли они в полной тишине и никто не обронил ни слова. Каждый думал о своем, и если амбалы размышляли о том, что они скушают на завтрак, то следователь пытался примерно рассчитать, сколько предстоящая работа может занять времени.

Сейчас заключенных скрутят, наденут наручники и мешки на головы, и с этим проблем быть не должно. Хотя один может начать оказывать сопротивление… Всё-таки тридцатый уровень, да еще и второй сорт всегда может преподнести какие-то сюрпризы. Зато второй полное ничтожество и единственное, что он сможет сделать — это закричать. Для всего остального он не вышел ни сортом, ни уровнем и потому его можно не бояться.

— Сейчас я зайду первым, а вы сразу вяжите этого Пашу, — выдал последние наставления Баранов своим подчиненным, — Второго я сам повяжу, можете на него не отвлекаться. Поняли?

— Угу, — промычали здоровяки и приготовились ворваться в камеру.

— Вот и славно. Потом сразу в машину, и… Ну, сами знаете, что будет дальше. Уже не в первый раз такое проворачиваем.

— Угу, — снова кивнули они.

— Хорошо. — следователь вставил ключ в скважину, щелкнул замок, и дверь со скрипом отворилась. — Ну что, придурки? — радостно воскликнул он, сделав шаг внутрь комнаты, — Допрыгались? А я говорил, что это еще не конец! Думаете, раз барону вы не нужны, значит я вас отпущу? Как бы не так! Теперь пришла пора расплачиваться за ваши проступки, и я… — в этот момент он почуял неладное и замер, удивленно глядя на стоящего перед ним третьесортного заключенного.

— Всё сказал? — усмехнулся тот, доставая из-за спины здоровенный молот.

— Но…

— Всё сказал. — заключил третьесортный, и в следующий миг следователь улетел назад, прямо в дверях сбивая с ног своих подчиненных.

* * *

Система, вот почему пока тебе не напомнишь, ты даже не почешешься?

Я не могу чесаться. Чесать нечего и нечем.

Ой, ну ты же поняла, что я выразился фигурально… Конечно поняла, а теперь просто отмазывается как может. И ведь я понимаю, что ей совершенно не стыдно. Сам такой же, муками совести обычно не страдаю. Страдать от моей совести могут все вокруг, но точно не я. И рецепт такого душевного спокойствия совершенно прост. Не надо делать то, за что тебя будет потом мучить совесть — и всё.