— Смотрите! — крикнул Гюнтер.
По поверхности темного слитка побежала тонкая трещина.
— Нет… — простонал Старший Оружейник.
Трещина ветвилась и множилась. Слиток на глазах терял благородный блеск, становясь тусклым и мертвым. Серебристые прожилки почернели.
Раздался неприятный треск, похожий на звук ломающегося сухаря.
Слиток просто рассыпался и осел, превратившись в кучку серого песка, словно из него высосали все, что делало его металлом.
— Сука! — Брандт ударил кулаком в стену, выбив крошку из камня. — СУКА!
Я смотрел на кучку серого праха.
— Он иссох, — констатировала Серафина мертвым голосом. — Мы будто заставили их соединиться силой, но как только ты убрал давление Воли, они отторгли друг друга. Магма скрепила на время, но не стала частью целого.
Девушка подняла глаза.
— Это мертвый песок.
Подошел к форме, взял щепотку теплого праха и растер между пальцами. Ощущение, будто трогаешь пепел сожженного дома.
Брандт сполз по стене, обхватив голову руками. Гюнтер молча убирал инструменты.
Я стряхнул прах с ладони.
Магма не сработала — грубая сила проиграла, потеряли кусок метеорита и серебра, получив взамен горсть мусора.
Минус один вариант.
Оставалась идея с Дамаском, с Ядром Зверя… и тот самый пятый столбец.
— Убираем, — сказал хрипло. — Завтра пробуем узорчатую сталь.
Глава 10
Я вернулся в «Горнило» первым.
Вслед за мной, как тени, вплыли мастера и тут же расползлись по норам — молчаливые и сломленные.
Тот короткий миг, когда металл застывал в форме — впервые за всё время мы были не «банкой с пауками», а единым организмом. Все склоки, зависть и презрение к выскочке сгорели в пламени. Мы болели за результат и верили.
Но как только надежда рассыпалась серым пеплом, магия единения исчезла — мастера опять закрылись в раковинах, нацепив маски равнодушия. Ловил косые взгляды — не злые, а скорее устало-обреченные: «Ну а чего еще можно было ожидать от идеи сопливого пацана? Чудес не бывает».
— Четыре попытки, Мастер Кай… — донеслось из ниши Брандта. Голос Беса звучал без привычной ярости, но от этого еще жутче. — У нас осталось четыре хреновы попытки.
Промолчал, сгребая пергаменты с центрального стола.
Случайно перехватил взгляд леди Серафины — девушка сидела за столиком, не притрагиваясь к инструментам, и смотрела на меня. В холодных глазах не было высокомерия, только печаль и изучающий интерес. Заметив, что я смотрю, мадам тут же отвернулась, делая вид, что занята чертежом.
Взяв стулья, которые доставил Гровер, унес их в мастерскую.
За окном стремительно темнело. Солнца не было видно за плотной пеленой туч, но сумерки сгущались, обещая скорую тьму. Вместе с темнотой в окно ворвался пронизывающий ветер.