Хорошо, что я взял её с собой, сейчас бы парился с транспортом, может быть, даже выставил какого-нибудь водилу из машины, в состоянии аффекта возможно многое. К счастью, не пришлось, такси ждало нас прямо на проезжей части. После того как я вручил водителю несколько крупных купюр, сорвалось с проворотами и быстро влилось в общий поток.

Морий:

*Мои люди почти на месте, я навёл справки, травма и правда серьёзная, для обывателя. Но нет ничего невозможного, главное, чтобы ваш папа дотянул до нашего прибытия, остальное, дело техники. Доставим в нашу клинику, подлатаем, через месяц будет лучше прежнего. Нужно ваше согласие.

Макс:

*Даю согласие, не знаю на что… Транспортировка, лечение⁉

Морий:

*Этого достаточно!

Макс:

*Маму тоже заберите, иначе всем мозг вынесет, она должна видеть, контролировать.

Морий:

*Исполним в лучшем виде, будет жить в той же палате!

Такси залетело на стоянку возле приёмного покоя. Я не стал дожидаться полной остановки, выскочил, направляясь к входу, на бегу подмечая наличие нескольких высокоуровневых игроков. Парочка сидела в дорогущей красной машине и смотрели куда-то в сторону дороги, ещё один находился в паре десятков метров, трепался с кем-то по телефону.

Плевать на них, плевать на всех! Особо не задумываясь, я пнул дверь, едва успев поймать за ручку.

Та осталась целой, но негодующие взгляды нескольких обывателей, в том числе и белых халатов, говорили о глубине моей неправоты. Один даже попытался пойти наперерез, с репликой, которую я не расслышал, да куда там, мы быстро пересекли холл и оказались на лестнице.

Третий этаж, тридцать восьмая палата, перед тем как в неё войти, заметил в конце общего коридора, нескольких игроков, ники не рассматривал. Трое переминались с ноги на ногу, четвёртый стоял смирно, выделяясь габаритами, этакий человек-гора, в полтора раза шире и выше, недобрый взгляд угадывался даже с расстояния.

Эра:

*Не нравится мне это.

Мне тоже не нравилось, но я плевать на это хотел.

В палате было два человека. Мама, которая тут же бросилась мне на шею, а второй, вовсе не человек. Гадливая улыбка на лощёной морде, этого ублюдка я не забыл — Мейсон.

— Максим, — пуская слёзы, мама показывала на панорамное окно с дверью, ведущую в другую комнату. — Папа там… врачи не пускают! — вновь рыдания.

— Всё, верно, мам, не должны пускать.

Из палаты реанимации доносилось мерное попискивание приборов жизнеобеспечения, за стеклом лежал единственный пациент, в котором невозможно узнать отца. Лицо забинтовано вместе с головой, в районе рта торчало несколько трубок.