Образ стал ярче. Теперь там был Рид, гордо восседающий на горе оленьих туш, с короной из рогов на голове. Настоящий император этого леса.

— Ладно, как хочешь, только не лопни.

Кот фыркнул с таким видом, будто я сказал что-то оскорбительное. Потом потянулся, спрыгнул с камня и неторопливо потрусил в сторону леса, даже не обернулся.

Смотрел ему вслед, пока двухвостый силуэт не растворился в тени деревьев, а потом закинул мешок на плечо и двинулся вверх по течению.

Дорога до деревни заняла несколько часов. Солнце уже поднялось над деревьями, когда я вышел к знакомым полям и увидел вдалеке крыши домов.

У поместья Флоренс меня уже ждали.

Карета стояла у парадных ворот. Лакированные бока блестели в утреннем свете, на дверцах красовался герб семьи, а в упряжке переминались с ноги на ногу два рослых рогатых коня с лоснящейся шерстью. Рядом застыл кучер в ливрее.

Из дверей поместья появилась Амелия.

Она выглядела иначе, чем обычно. Вместо привычных шёлковых халатов на ней было дорожное платье строгого покроя, тёмно-синее с серебряной вышивкой. Волосы собраны в сложную причёску, закреплённую нефритовыми шпильками. Из привычного был только веер.

За ней следовала служанка с небольшим сундучком в руках.

Амелия скользнула по мне взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Но она ничего не сказала, только коротко кивнула и направилась к карете.

Кучер распахнул дверцу, Амелия поднялась по ступенькам, устроилась на сиденье. Я залез следом.

Внутри было просторно. Мягкие сиденья, обитые бархатом. Занавески на окнах. Какие-то крючки и петли для багажа. Под полом ощущались рессоры, которые гасили тряску.

Не московская роскошь с её кожей и хромом, но для этого мира более чем достойно.

— Дорога займёт несколько часов, — сказала Амелия, когда карета тронулась.

Хорошо, в таком случае можно отдохнуть. Я кивнул и откинулся на спинку сиденья.

Последние две недели были довольно насыщенными, усталость последних дней навалилась разом. Стук копыт по дороге меня убаюкивал и я провалился в сон.

Проснулся от прикосновения к плечу.

Амелия отдёрнула руку, как только я открыл глаза. Её лицо было непроницаемым.

— Приехали, — сказала она и кивнула в сторону окна.

Я потянулся, разминая затёкшую шею, и посмотрел наружу.

Город.

Первое, что бросилось в глаза, это каменные дома. Не деревянные избы с соломенными крышами, а настоящие здания в три, четыре, а кое-где и в пять этажей. Стены из серого и жёлтого камня, черепичные кровли, застеклённые окна. Улицы мощёные, широкие, с водостоками по краям.

По сравнению с нашей деревней он казался другим миром.